V.
К сроку явился я в Ревель к адмиралу своему, и прежняя жизнь уже не возобновлялась, ибо лишена была прежней своей прелести. Я смотрел на все с новой точки зрения, и мало по малу, обратил этот безполезный быт, по крайней мере, в пользу для самаго себя.
Во все свободные часы от службы занимался я особенно изучением древней литературы, Кантовой философии, и посещал только те общества, в которых мог почерпнуть по-лезное и для науки, и для себя. Сверх того начал я при-лежно обучаться русскому языку, т. е. письменному, что весьма трудно было, ибо Ревель походил тогда более на немецкий город, нежели на русский. К счастию, некоторые из наших морских офицеров: Малеев, Рожнов и Акимов, взялись меня руководствовать, и тем облегчили мне труд. Я переводил, читал им свои переводы, и наконец собственным неутомимым прилежанием достиг до той степени, на которой теперь нахожусь.
Среди этих мирных упражнений пришла в Ревель роко-вая весть о смерти Екатерины. Все горько поражены были этим печальным известием; никто не ожидал этого несчастия; все полагали Екатерину безсмертною, чем она действительно сделалась после смерти ея, в России, может быть во всей Европе, и там -- в истинной ея отчизне. Все окружавшие импера-трицу думали, что отказ, сделанный шведским королем графу Маркову, был главною причиною последовавшаго затем удара. Но должно заметить, что это хотя крайне ее поразило, однако-же в течении шести недель, она не почувствовала ни малейшей перемены в здоровье своем. Накануне удара, она принимала, по обыкновению, общество свое в опочивальне, была весела, много
говорила о смерти короля Сардинскаго и стращала собственною своею смертию Л. А. Нарышкина. Не было-ли это предчувствием? Смерть ея разсказывается различно. Вот что я слышал позднее от г-жи Перекусихиной и камердинера покойной императрицы Захара Зотова.
По утру 7-го ноября 1796 г., проснувшись, позвонила она по обыкновению в 7 часов; вошла Марья Савишна Перекусихина. Императрица утверждала, что давно не проводила так покойно ночь, встала совершенно здоровою и в веселом расположении духа.
-- "Ныне я умру", сказала императрица. Перекусихина старалась мысль эту изгнать: но Екатерина, указав на часы, прибавила:
-- "Смотри! в первый раз они остановились''.
-- И, матушка, пошли за часовщиком и часы опять пойдут.
-- "Ты увидишь", сказала государыня, и, вручив ей 20 тысяч рубл. асс., прибавила: "это тебе".