Не было времени для бесед. Гэллегер понял, что сейчас его арестуют и что его единственный шанс -- немедленно удрать. Он забрался на подножку, схватил кнут и хлестнул лошадь по спине. Животное с храпом дёрнулось, оторвалось от воротного столба и бросилось во тьму.
-- Стоять! -- закричал офицер.
Гэллегер часто слышал такие оклики от знакомых портовых грузчиков и мельничных рабочих. Он знал, что может последовать, если пренебречь таким окликом. Он залез на место извозчика и оглянулся. Три выстрела, которые прозвучали сзади, показали ему, что его школа дала ему множество ценных знаний.
-- Не бойся, -- успокаивающим тоном сказал он лошади, -- он стрелял в воздух.
В ответ на выстрелы раздался нетерпеливый звон колокола полицейской кареты. Оглянувшись, Гэллегер увидел красные и зелёные фонари, мечущиеся из стороны в стороны, в темноте похожие на огни яхты, которая борется со штормом.
-- Я не собирался скакать наперегонки с полицейскими каретами, -- сказал Гэллегер лошади, -- но если они этого хотят, то мы зададим им жару, а?
Филадельфия лежала в четырёх милях к югу, освещая небо у горизонта слабым жёлтым свечением. Она казалась очень далекой. Несмотря на бахвальство, Гэллегер затосковал, думая о долгой, одинокой поездке.
Стало ещё холоднее. Одежда Гэллегера намокла от дождя и снега. Ледяные капли, вызывая озноб, били по его телу. Даже мысли о перегруженных полицейских каретах, возможно застрявших сейчас в грязи, не радовали его. Возбуждение, которое делало его равнодушным к холоду, сейчас улетучилось, и он почувствовал себя слабым и больным. Но его лошадь, замёрзшая от долгой остановки, сейчас мчалась вперёд, разогревая кровь в своих венах.
-- Хорошая зверюга, -- жалобно сказал Гэллегер. -- Ты сильнее меня. Ты не вернёшься назад. Мистер Дуайер сказал, что мы должны взорвать город.
У Гэллегера не было представления, сколько времени продлится эта ночная поездка. Но он помнил, что примерно в трёх четвертях пути от Кеплера до редакции стояла фабрика с большими часами.