Он всё ещё ехал по сельской местности, которая составляла большую часть пути. Он скакал между пустынными полями с голыми стеблями кукурузы и грязной землёй, чуть покрытой слоем снега, фермами, кирпичными заводами, стоявшими с обеих сторон дороги. Ни единого человека не попалось ему на пути, только иногда собаки у ворот гавкали ему вслед.
Часть его пути лежала вдоль железной дороги. Некоторое время он ехал мимо длинных рельсов, на которых отдыхали товарняки. Фантасмагорические пригородные станции в стиле королевы Анны стояли тёмные и пустынные. Пару раз Гэллегер видел дежурного, сидящего за столом, и это зрелище успокаивало его.
Однажды он решил остановиться и взять одеяло, в которое он укутывался в первой поездке, но испугался, что потеряет время, и продолжал править, стуча зубами и дрожа всем телом.
Возгласом радости он поприветствовал первый отдельно стоящий ряд тёмных домов. Редкие фонарные столбы наполнили его душу светом, даже топот копыт по дурно мощёным улицам звучал для него, как музыка. Вместо мрачных фермерских домиков и измождённых деревьев, которые пугали своими гротескными формами, чаще стали попадаться огромные мельницы и фабрики со светом в далёких сторожках. Гэллегер посчитал, что ехал примерно час, и за это время дождь прекратился, уступив место тяжёлым, липким хлопьям снега. Он проезжал безмолвные рабочие кварталы, обитатели которых сейчас спали. Наконец он свернул на Броуд-стрит -- главную транспортную артерию, которая разрезает город на две ровных половины.
Он бесшумно ехал по снегу и слякоти улицы, желая как можно скорее взглянуть на циферблат, когда хриплый голос окликнул его с тротуара.
-- Эй, ты, стой, стой! -- сказал голос.
Гэллегер повернулся. Хотя он видел, что голос исходит из-под полицейского шлема, он только резко ударил лошадь хлыстом и пустил её в галоп. Полицейский пронзительно засвистел в свисток. Впереди Гэллегера, на углу улицы раздался ещё один свисток.
-- Тпру, -- сказал Гэллегер, потянув поводья. -- Их слишком много, -- добавил он в своё оправдание.
Лошадь остановилась, она тяжело дышала, клубы густого пара поднимались с её боков.
-- Какого чёрта ты не останавливаешься, когда я тебе говорю? -- строго спросил полицейский, подойдя к кэбу.