-- И время для васъ идетъ скоро?
-- Время кажется очень длиннымъ, господа, въ этихъ четырехъ стѣнахъ.
Онъ посмотрѣлъ вокругъ себя (Богъ знаетъ съ какой грустью), когда говорилъ эти слова, и затѣмъ впалъ въ какое-то странное раздумье, какъ будто старался припомнить что-то забытое. Минуту спустя онъ снова надѣлъ очки и вернулся къ своей работѣ.
Въ другой комнатѣ сидѣлъ нѣмецъ. Его за кражу присудили къ пятилѣтнему заключенію, изъ которыхъ недавно только-что окончились два года. Тѣмъ же способомъ добытой, какъ я уже говорилъ выше, краской онъ великолѣпно разрисовалъ свои стѣны. Вкусъ и способность, выражавшіеся во всемъ, что онъ сдѣлалъ у себя, были замѣчательны, тѣмъ не менѣе болѣе разбитаго сердцемъ, упавшаго духомъ, болѣе несчастнаго существа -- трудно было бы вообразить. Я никогда еще не видѣлъ картины такого горя и отчаянія. У меня сердце обливалось за него кровью, когда со слезами, струившимися по щекамъ, онъ отвелъ одного изъ посѣтителей въ сторону и, судорожно цѣпляясь руками за его платье, спросилъ, нѣтъ ли ему надежды на освобожденіе. Зрѣлище сдѣлалось слишкомъ тяжелымъ. Я никогда не видалъ ничего, что бы произвело на меня такое сильное впечатлѣніе, какъ страданія этого человѣка.
Въ третьей камерѣ находился высокій негръ, дѣлавшій винты и звѣнья. Его время заключенія близилось къ концу. Онъ былъ не только искусный воръ, но, кромѣ того, извѣстенъ своею смѣлостью и дерзостью. Онъ занималъ насъ продолжительнымъ повѣствованіемъ своихъ прежнихъ похожденій; онъ совершенно увлекался, разсказывая о воровствѣ тарелокъ и другихъ вещей, о томъ, какъ онъ, бывало, подстерегалъ старыхъ лэди, сидящихъ у окна въ серебряныхъ очкахъ (онъ узнавалъ металлъ даже съ противоположной стороны улицы), а потомъ ихъ обкрадывалъ. Еслибы мы высказали хоть малѣйшій знакъ поощренія, то онъ поразсказалъ бы намъ много отвратительнаго о своемъ ремеслѣ, но тѣмъ не менѣе онъ съ самымъ отчаяннымъ лицемѣріемъ увѣрялъ, что благословляетъ тотъ день, когда попалъ сюда, что теперь во всю жизнь и пальцемъ не тронетъ ничего чужаго.
Одному изъ заключенныхъ было позволено, какъ знакъ большаго снисхожденія, держать кроликовъ. Вслѣдствіе этого въ его комнатѣ былъ не особенно хорошій запахъ, а потому, не входя туда, мы подозвали его къ двери. Онъ, разумѣется, послушался и стоялъ, закрывая свое худое лицо отъ непривычнаго солнечнаго свѣта, имѣя видъ не земнаго существа, а только-что поднявшагося изъ могилы мертвеца. На рукахъ онъ держалъ бѣленькаго кролика, который испуганно скакнулъ назадъ въ темницу и хозяинъ такъ же боязливо послѣдовалъ за нимъ, получивъ на то позволеніе. Я не зналъ, въ какомъ отношеніи человѣкъ выше того маленькаго звѣрька въ эту минуту. Былъ еще воръ англичанинъ, пробывшій здѣсь всего нѣсколько дней изъ назначенныхъ семи лѣтъ; подлая фигура, съ низкимъ лбомъ, тонкими губами и блѣднымъ лицомъ; онъ еще не имѣлъ привычки къ посѣтителямъ и къ довершенію своихъ злодѣяній охотно бы ткнулъ меня шиломъ въ горло (онъ былъ башмачникъ). Еще нѣмецъ, поступившій только вчера; когда мы вошли, онъ соскочилъ съ постели и своимъ ломанымъ англійскимъ языкомъ горячо просилъ, чтобъ ему дали какую-нибудь работу. Содержался здѣсь также поэтъ, который, исполнивъ положенную тюремную работу, занимался писаньемъ стиховъ о корабляхъ (онъ былъ морякъ), о пѣнящемся кубкѣ вина и о своихъ, оставшихся дома, друзьяхъ. Заключенныхъ вообще было много; нѣкоторые изъ нихъ краснѣли при видѣ посѣтителей, другіе страшно блѣднѣли. Двое или трое больныхъ заключенныхъ были не одни, но каждый съ товарищемъ, ухаживавшимъ за нимъ. Былъ тутъ толстый, старый негръ, которому въ тюрьмѣ недавно отняли ногу; при немъ находился молодой мальчикъ, также негръ и тоже заключенный.
-- Развѣ нѣтъ особой тюрьмы для дѣтей и юношей?
-- Есть, но только для бѣлыхъ.
Какое соблюденіе правъ рожденія даже и между преступниками!...
Былъ тутъ матросъ наканунѣ своего выступленія послѣ одиннадцати.лѣтняго одиночнаго заключенія. Одиннадцать лѣтъ одиночнаго заключенія!...