Другой джентльменъ подтверждаетъ это, предсказывая, что попытка посадить сюда еще пассажира окажется вполнѣ неудачной.
Новый пассажиръ безъ выраженія досады заглядываетъ въ карету, а потомъ снова заглядываетъ на кучера:
-- Какъ же вы думаете устроить дѣло?-- говоритъ онъ.-- Мнѣ необходимо ѣхать.
Кучеръ занимается тѣмъ, что спокойно вяжетъ узелки на кончикѣ кнута, и не обращаетъ болѣе никакого вниманія на вопросъ, явно давая понять, что это касается не его, а другихъ, и что пассажирамъ бы лучше порѣшить дѣло между собой. Судя по положенію вещей, дѣло, казалось, принимало мудреный оборотъ, какъ вдругъ въ углу кареты, почти уже задохшійся, пассажиръ слабо вскрикиваетъ:
-- Я выйду вонъ!
Это не есть предметъ утѣшенія, или удовольствія для возницы, ибо его непоколебимая философія вовсе не безпокоится, что бы ни случилось въ каретѣ: повидимому, послѣдняя занимала его менѣе всего на свѣтѣ. Перемѣна сдѣлана, но пассажиръ, уступившій свое мѣсто, помѣщается третьимъ на козлы, садясь, какъ онъ говоритъ, въ средину, то-есть половиной своей особы ко мнѣ на колѣни, а другою половиной къ кучеру.
-- Впередъ!-- командуетъ полковникъ.
-- Трогай!-- кричитъ возница своимъ конямъ. И мы ѣдемъ.
Мы остановились, проѣхавъ нѣсколько миль, около какой-то деревенской конторы. Пьянаго джентльмена, взобравшагося на верхъ кареты и помѣстившагося между поклажей, а затѣмъ спрыгнувшаго, нисколько не ушибившись, внизъ, мы увидѣли вдали около кабачка. Мы послѣдовательно разставались съ нашею кладью въ разныя времена, такъ что когда мы остановились мѣнять лошадей, я снова былъ единственнымъ пассажиромъ на козлахъ, за исключеніемъ самого кучера разумѣется.
Кучера всегда мѣняются вмѣстѣ съ лошадьми, и обыкновенно они такъ же грязны, какъ и самыя кареты. Первый былъ одѣтъ какъ англійскій булочникъ, второй -- какъ русскій мужикъ: на немъ былъ красный камлотовый армякъ съ мѣховымъ воротникомъ, подпоясанный пестрымъ кушакомъ; сѣрые штаны, свѣтло-голубыя рукавицы и медвѣжья шапка довершали его костюмъ. Во время нашего странствованія пошелъ сильный дождь, сдѣлалось холодно и появился пронизывающій до костей туманъ. Я былъ очень доволенъ остановкой, воспользовавшись ею, чтобы расправить ноги, стряхнуть воду съ непромокаемаго плаща и проглотить нѣсколько капель согрѣвающаго напитка.