Я никуда не двигался съ того мѣста, гдѣ я впервые увидалъ водопадъ. Я не переѣзжалъ на другой берегъ рѣки, такъ какъ зналъ, что тамъ много народа, а въ мѣстностяхъ подобныхъ этой естественно убѣгать общества постороннихъ людей. Я былъ здѣсь вполнѣ доволенъ и счастливъ; мнѣ не хотѣлось ничего другаго, какъ ежечасно, ежеминутно, постоянно смотрѣть на водопадъ и любоваться имъ со всевозможныхъ пунктовъ. То ходилъ я взадъ и впередъ по берегу, то, стоя на краю обрыва, наблюдалъ, какъ торопящаяся вода постепенно сбирается съ силой по мѣрѣ своего приближенія къ мѣсту паденія, на минуту какъ бы въ раздумьи останавливается и затѣмъ съ невыразимою быстротой низвергается въ клубящуюся и пѣнящуюся бездну. То становился я вровень съ паденіемъ, то любовался имъ сквозь вѣтви густыхъ деревьевъ, то взбирался на окрестные холмы, чтобъ и оттуда взглянуть на быстрое блестящее паденіе воды. То уходилъ я мили три ниже самого водопада, ложился въ тѣни утесовъ и тамъ тоже глядѣлъ на рѣку, слѣдилъ, какъ она, безъ видимой причины, клокотала, высоко вздымала пѣнящіяся волны и будила окрестное эхо: волненіе это происходило отъ того гигантскаго прыжка, который дѣлала рѣка три мили выше того мѣста, съ котораго въ данную минуту я любовался ея бурнымъ теченіемъ. Для меня было истиннымъ наслажденіемъ смотрѣть на величественный Ніагарскій водопадъ и днемъ при яркомъ свѣтѣ солнца, и ночью при тихомъ сіяніи луны. Даже просыпаясь ночью я съ какимъ-то особеннымъ чувствомъ прислушивался къ его гулу и рокоту.
Я и теперь часто думаю объ этомъ водопадѣ: все по-прежнему цѣлый день тамъ катятся и вздымаются волны, а въ высотѣ надъ ними блеститъ яркая радуга. По-прежнему волны его при свѣтѣ солнца представляются переливающимся расплавленнымъ золотомъ. По-прежнему въ пасмурные дни падающія воды кажутся или обвалами вѣчныхъ снѣговъ, или мѣловыми утесами, или же въ видѣ густаго бѣлаго дыма стремятся впередъ и съ неимовѣрною силой съ высоты бросаются внизъ. Всякій разъ, какъ я смотрѣлъ на низверженіе этого водопада, мнѣ казалось, будто могучій потокъ умираетъ, падая въ бездну, изъ которой поднимается потомъ въ видѣ ужаснаго призрака брызговъ и вѣчнаго тумана, который сталъ посѣщать эту мѣстность съ того самаго времени, какъ по слову Божію въ парящую надъ хаосомъ тьму впервые ворвался потокъ радостнаго, лучезарнаго свѣта.
ГЛАВА XV.
Отъ Канады до Соединенныхъ Штатовъ.
Въ Канадѣ.-- Торонто, Кингстонъ, Монреаль, Квебекъ, С.-Джонъ.-- Опять въ Соединенныхъ Штатахъ.-- Лебанонъ.
Я желаю воздержаться отъ всякихъ сравненій и параллелей между индивидуальными особенностями обществъ Соединенныхъ Штатовъ и британскихъ владѣній въ Канадѣ. Вслѣдствіе этого я позволю себѣ сдѣлать лишь весьма краткій очеркъ нашего путешествія по Канадѣ.
Но, прежде чѣмъ покинуть Ніагару, я долженъ упомянуть объ одномъ отвратительномъ обстоятельствѣ, которое никакъ не можетъ ускользнуть отъ вниманія какого бы то ни было порядочнаго человѣка, посѣтившаго водопадъ.
На Столовомъ Утесѣ стоитъ домикъ проводника; вся утварь его давно уже распродана и самъ онъ служитъ мѣстомъ отдыха для путешественниковъ. Въ немъ находятся книги, въ которыя путешественники записываютъ свои имена. Изъ этихъ записныхъ книгъ здѣсь составилась уже цѣлая библіотека и на стѣнѣ той комнаты, въ которой она помѣщается, виситъ слѣдующее объявленіе: "Господъ посѣтителей просятъ не выписывать замѣтокъ и поэтическихъ отрывковъ изъ книгъ и альбомовъ, здѣсь находящихся". Не будь этого указанія, я и не обратилъ бы никакого вниманія на разбросанныя, какъ это бываетъ обыкновенно въ гостиныхъ, въ намѣренномъ безпорядкѣ книги; я вполнѣ бы удовольствовался чтеніемъ нѣсколькихъ безсмысленныхъ строфъ, повѣшенныхъ въ рамкахъ на стѣнѣ. Прочитавъ же объявленіе, я почувствовалъ любопытство посмотрѣть, что такія за рѣдкости берегутся такъ старательно, а потому я и перевернулъ нѣсколько страницъ одной изъ книгъ. Къ ужасу моему я увидѣлъ, что на нихъ нацарапаны самыя скверныя и самыя подлыя выраженія, на которыя только способны самые низкіе люди.
Мнѣ показалось оскорбительнымъ, что между людьми существуютъ скоты до того низкіе и недостойные, что они могутъ находить удовольствіе въ насмѣшкахъ и богохульствѣ у самаго подножія величайшаго алтаря природы. Но что произведенія этихъ презрѣнныхъ хранятся для доставленія удовольствія ихъ собратіямъ-свиньямъ въ общественномъ мѣстѣ, гдѣ всякій можетъ ихъ видѣть, это просто безчестіе для англійскаго языка, на которомъ онѣ написаны (хотя я и надѣюсь, что англичане собственно мало писали эти замѣтки), и укоръ англійскому берегу, на которомъ онѣ находятся.
Квартиры нашихъ солдатъ въ Ніагарѣ красивы и удобно расположены. Нѣкоторые изъ нихъ помѣщаются въ большихъ отдѣльныхъ домахъ надъ водопадомъ, сначала было предназначенныхъ для гостиницъ. Вечеромъ, проходя мимо солдатскихъ квартиръ, нельзя было не почувствовать удовольствія при видѣ всеобщаго веселаго воодушевленія. По вечерамъ женщины и дѣти выходятъ на балконы, а мужчины играютъ на зеленомъ лугу въ мячъ и другія игры, и, всѣ вмѣстѣ, они представляютъ такую оживленную картину, что, проходя мимо, нельзя не почувствовать удовольствія, глядя на ихъ оживленное, веселое и полное воодушевленія сборище.