Долли вырвала свою руку, сжала въ кулакъ и замахнулась на Гога. Гогъ захохоталъ во все горло, обвилъ станъ ея рукою и удерживалъ ее съ такою легкостью, какъ будто держалъ въ рукахъ птичку.
-- Ха-ха-ха! Вотъ такъ-то, леди! Ну, ударьте хорошенько. Бейте меня по лицу, дерите за волосы, царапайте, сколько угодно. Мнѣ это очень пріятно. Ну, ударьте еще разъ, леди. Ха-ха-ха!
-- Пустите меня!-- вскричала Долли, стараясь оттолкнуть его.-- Пустите!
-- Вы поступили бы лучше, еслибъ обходились со мной поласковѣе, душенька,-- сказалъ Гогъ.-- Право! Ну, скажите-ка, отъ чего вы всегда такъ горды? Конечно, я не сержусь на васъ за это. Мнѣ пріятно видѣть, что вы горды. Ха-ха-ха! Какъ ни гордитесь, а красоты своей все таки не скроете отъ бѣднаго Гога,-- вотъ мое утѣшеніе!
Она не отвѣчала, но пустилась опять бѣжать изъ всѣхъ силъ. Наконецъ, борьба, испугъ и сила, съ которою Гогъ обнималъ се. до того ослабили Долли, что она не могла идти далѣе.
-- Гогъ,-- воскликнула Долли, задыхаясь:-- добрый Гогъ, пустите меня, я отдамъ вамъ все,-- все. что имѣю,-- и не скажу ничего ни одному живому существу!
-- Вотъ такъ-то лучше,-- отвѣчалъ Гогъ.-- Послушайте-ка, голубушка, вамъ лучше всего молчать. Меня знаютъ во всемъ околодкѣ, знаютъ, что я могу сдѣлать, лишь только захочу. Если вамъ когда-нибудь вздумается проболтаться -- замолчите на первомъ же словѣ и подумайте о несчастій, которое, въ противномъ случаѣ, навлечете на многихъ невинныхъ людей. Только досадите мнѣ -- такъ я самъ не только досажу многимъ, которые вамъ нравятся, но и сдѣлаю еще кой что другое. Я забочусь о нихъ столько же, сколько объ нашей дворной собакѣ, да и что въ нихъ? Скорѣе соглашусь убить человѣка, чѣмъ собаку. Во всю жизнь свою не горевалъ я ни объ одномъ человѣкѣ, а о собакѣ плакивалъ.
Въ голосѣ, взорахъ, движеніяхъ Гога было столько дикаго, что ужасъ придалъ Долли новыя силы; неожиданно вырвалась она отъ него и побѣжала. Но Гогъ былъ такъ прытокъ, силенъ и ловокъ, какъ едва ли кто бывалъ въ старой Англіи, и Долли напрасно старалась уйти отъ него; лишь только отбѣжала она на сто шаговъ, какъ онъ уже держалъ ее опять въ своихъ объятіяхъ.
-- Тише, душенька, тише; развѣ вы хотите убѣжать отъ грубаго Гога, который любитъ васъ не менѣе любого джентльмена?
-- Хочу,-- отвѣчала она, стараясь освободиться.-- Хочу. Эй! Помогите!