-- Хотите ли вы говорить со мною, мистеръ?-- спросилъ онъ, наконецъ, послѣ продолжительнаго молчанія.
-- Ты, кажется, не въ духѣ, любезнѣйшій,-- отвѣчалъ Честеръ.-- Я подожду, когда ты развеселишься; мнѣ некуда торопиться...
Слова эти имѣли желаемое дѣйствіе; они пристыдили Гога и сдѣлали его еще болѣе нерѣшительнымъ. На грубость отвѣчалъ бы онъ грубостью, на запальчивость запальчивостью; но этотъ холодный, ласковый и вмѣстѣ съ тѣмъ полный презрѣнія пріемъ заставилъ его, лучше чѣмъ что-нибудь, почувствовать то разстояніе, которое было между нимъ и мистеромъ Честеромъ. Онъ подошелъ еще ближе къ стулу, на которомъ сидѣлъ Честеръ, и, посмотрѣвъ черезъ его плечо въ зеркало, какъ будто для того, чтобъ поймать на лицѣ его благосклонную улыбку, сказалъ, наконецъ, тихимъ голосомъ:
-- Угодно ли вамъ говорить со мною, мистеръ, или мнѣ надо уйти?
-- Говори, любезнѣйшій, говори,-- отвѣчалъ Честеръ.
-- Вотъ видите ли, сэръ,-- началъ Гогъ съ примѣтнымъ смущеніемъ.-- Я тотъ самый кому вы оставили свой хлысть уѣзжая изъ "Майскаго-Дерева"; вы хотѣли, чтобъ я принесъ его къ вамъ для того, чтобъ поговорить со мною...
-- Да, вижу, это ты, если только у тебя нѣтъ брата-двойника; а это, кажется, подвержено сомнѣнію,-- сказалъ Честеръ, взглянувъ черезъ зеркало на его смущенное лицо.
-- Вотъ я и пришелъ, сэрь,-- продолжалъ Гогъ:-- принесъ хлыстъ, да и еще кой-что... Письмецо, сэръ, отнятое мною у той, которая должна была доставить его по адресу.
Сказавъ это, положилъ онъ на туалетъ письмо, потерянное Долли, то самое, которое надѣлало ей столько безпокойства.
-- И ты досталъ это письмо силою, любезнѣйшій?-- спросилъ мистеръ Честеръ, взглянувъ на письмо и не обнаруживъ ни малѣйшей радости или удовольствія.