Гогъ, пробормотавъ какое-то проклятіе, засунулъ руку за пазуху и вытащилъ оттуда браслетъ, завернутый въ сѣно; онъ хотѣлъ уже положить его на столъ, но Честеръ остановилъ его...
-- Ты взялъ этотъ браслетъ собственно для себя, другъ мой, и можешь у себя оставить его,-- сказалъ онъ.-- Я не воръ, я не хочу присвоивать себѣ ничего чужого; спрячь его, любезнѣйшій, спрячь; я даже не хочу и видѣть его.
-- Вы не присвоиваете себѣ ничего чужого!-- воскликнулъ Гогъ, несмотря на невольный страхъ, который внушалъ ему Честеръ, и ударивъ тяжелою рукою своею по письму.-- А какъ же назовете вы это?
-- Это совсѣмъ другое дѣло,-- отвѣчалъ Честеръ хладнокровно.-- И я сію минуту докажу тебѣ.-- Ты усталъ и вѣрно хочешь пить?..
Гогъ отеръ рукавомъ ротъ и пробормоталъ глухо:-- Да.
-- Подойди жъ къ этому шкафу и достань оттуда бутылку съ стаканомъ.
Гогъ повиновался. Честеръ слѣдилъ за нимъ глазами и разсмѣялся. Когда Гогъ принесъ бутылку, Честеръ налилъ ему полный стаканъ, и когда тотъ выпилъ его, налилъ ему другой, потомъ третій.
-- Сколько можешь выпить?-- спросилъ онъ, наливая четвертый стакапъ.
-- Сколько вамъ угодно... Только полнѣе лейте, лейте больше, и я буду готовъ рѣшиться даже на убійство, если вы потребуете его отъ меня.
-- Такъ какъ я не намѣренъ требовать у тебя этого и такъ какъ ты, пожалуй, и безъ требованія пустишься на такой подвигъ, если станешь пить еще, то мы остановимся на этомъ стаканѣ,-- сказала Честеръ съ величайшею важностью.-- Ты, любезный другъ, вѣрно ужъ выпилъ прежде, чѣмъ пришелъ сюда?