-- Я готовъ пить всегда и вездѣ, было бы только вино!-- воскликнулъ Гогъ довольно громко, опрокинувъ пустой стаканъ себѣ на голову.-- Всегда и вездѣ... Почему жъ бы не такъ? Ха, ха, ха!.. Что можетъ быть лучше вина?.. Что помогало мнѣ переносить стужу въ холодныя ночи и голодъ, когда у меня не было куска хлѣба? Вино!.. Что придало мнѣ силы и мужества; что поддержало меня, когда я былъ еще ребенкомъ, и когда люди обращались со мною какъ съ собакой? Вино... Да, мистеръ! Да здравствуетъ вино!.. Ха, ха, ха!..
-- Ты, я вижу, малый веселый!-- сказалъ мистеръ Честеръ, завязывая очень серьезно галстухъ и повертывая голову то въ ту, то въ другую сторону, чтобъ приладить какъ должно свой подбородокъ,-- Очень веселый малый!
-- Видите ли вы эту руку, мистеръ,-- сказалъ Гогъ, вздернувъ рукавъ свой до локтя -- Прежде были здѣсь кожа да кости, и еслибь не вино, то рука эта давно бы уже вмѣстѣ со мною валялась на какомъ-нибудь кладбищѣ.
-- Ты напрасно трудился обнажать ее,-- сказалъ Честеръ:-- и сквозь рукавъ видно, что она довольно сильна и крѣпка.
-- Безъ вина, мистеръ, у меня никогда не достало бы смѣлости поцѣловать дѣвушку!-- воскликнулъ Гогъ.-- А что это былъ за поцѣлуй! Ха, ха, ха... Сладокъ, какъ медъ!.. А кому за него спасибо?.. Вину... Да здравствуетъ вино!.. Налейте-ка еще стаканчикъ; еще одинъ!
-- Ты такой славный малый,-- сказалъ Честеръ, надѣвая жилетъ и не обращая вниманія на просьбу Гога:-- что я долженъ поберечь тебя и посовѣтовать не такъ много пить; а не то, пожалуй, ты прежде времени попадешь на висѣлицу. Сколько тебѣ лѣтъ?
-- Не знаю.
-- Но всякомъ случаѣ, ты еще довольно молодъ и до натуральной смерти, по всей вѣроятности, осталось тебѣ еще много лѣтъ... Какъ же можешь ты, не зная меня коротко, предаваться мнѣ въ руки съ веревкою на шеѣ?.. Ты слишкомъ довѣрчивъ, любезнѣйшій!..
Гогъ отскочилъ на нѣсколько шаговъ и смотрѣлъ на него глазами, въ которыхъ выражался испугъ, страхъ и удивленіе, между тѣмъ, какъ Честеръ продолжалъ поглядывать въ зеркало съ прежнимъ спокойствіемъ и прежнею ласковою улыбкой.-- Грабежъ на большой королевской дорогѣ вещь очень щекотливая, любезный другъ. Конечно, занятіе это очень пріятно; но оно, какъ и всякое наслажденіе въ этомъ мірѣ, непродолжительно. И если ты, въ простотѣ сердца, всегда будешь такъ откровененъ, то, признаюсь, я почти увѣренъ, что тебѣ до висѣлицы недалеко.
-- Что это значитъ, мистеръ?-- воскликнулъ Гогъ,-- Кто же подбилъ меня на это?