-- Что значитъ! А вотъ что. Я ужъ минутъ пять назадъ могъ бы сказать, что лошадь ваша не ранена. Подайте-ка фонарь, пріятель, ступайте дальше, да потише. Доброй ночи!
Подавая фонарь, незнакомецъ, разумѣется, освѣтилъ полное лицо говорившаго. Глаза ихъ встрѣтились. Путешественникъ вдругъ бросилъ фонарь объ землю и раздавилъ его ногою.
-- Развѣ вы не видывали никогда слесаря, что такъ пугаетесь, какъ-будто встрѣтились съ мертвецомъ?-- воскликнулъ старикъ, сидѣвшій въ повозкѣ.-- Или,-- прибавилъ онъ, поспѣшно всунувъ руку въ мѣшокъ и вытаскивая молотокъ:-- или вамъ хочется ограбить меня? Мнѣ знакомы тутъ всѣ дороги, пріятель, и когда я ѣзжу по нимъ, никогда не беру съ собой болѣе пары шиллинговъ, несоставляющихъ даже и кроны, говорю вамъ прямо, чтобъ избавить насъ обоихъ отъ напраснаго труда,-- вы не найдете у меня ничего, кромѣ руки столь сильной, сколько позволяютъ мои лѣта, и этого молотка, которымъ я, можетъ быть отъ долговременнаго съ нимъ знакомства, умѣю владѣть порядочно. Впрочемъ, обѣщаюсь, если вы подойдете слишкомъ близко, мѣтить не прямо въ голову.-- Съ этими словами онъ приготовился къ оборонѣ.
-- Я не тотъ, за кого вы принимаете меня, Габріель Уарденъ,-- сказалъ путешественникъ.
-- Кто жъ вы?-- спросилъ слесарь.-- Вы, кажется, знаете мое имя. Скажите мнѣ свое.
-- Я узналъ ваше имя не изъ дружескаго разговора съ вами, а изъ надписи на вашей колясочкѣ, которая объявляетъ его всему городу,-- отвѣчалъ незнакомецъ.
-- Видно, для этого у васъ были лучше глаза, нежели для лошади,-- сказалъ Уарденъ, поспѣшно выходя изъ повозки.-- Кто жъ вы? Дайте-ка мнѣ взглянуть на ваше лицо.
Но пока слесарь выходилъ изъ повозки, путешественникъ сѣлъ опять на лошадь и въ такомъ положеніи встрѣтилъ старика, который соразмѣрялъ свои движенія съ каждымъ движеніемъ безпокойной, раздражаемой натянутыми удилами лошади и упорно оставался порѣ незнакомца.
-- Дайте мнѣ взглянуть на ваше лицо, говорю я!
-- Отвяжитесь! Прочь!