-- Въ хорошій полкъ онъ вербуетъ?-- сказалъ Джой, взглянувъ въ маленькое круглое зеркальце, висѣвшее въ трактирѣ.
-- Я думаю, что такъ,-- отвѣчалъ трактирщикъ.-- Все равно, въ какой бы полкъ онъ ни вербовалъ. Я слыхалъ, что нѣтъ большой разницы между красавцемъ и безобразнымъ, когда они бываютъ всѣ прострѣлены.
-- Вѣдь не всѣ бываютъ убиты,-- замѣтилъ Джой.
-- Нѣтъ,-- отвѣчалъ Левъ: -- не всѣ; но которые убиты -- предположивъ, что они скоро умерли -- тѣ еще въ выигрышѣ, по моему мнѣнію.
-- Ахъ,-- возразилъ Джой:-- такъ вы ни во что не ставите славу?
-- Что?-- спросилъ Левъ.
-- Славу.
-- Нѣтъ,-- отвѣчалъ Левъ чрезвычайно равнодушно:-- ни во что не ставлю. Вы правду сказали, мистеръ Уиллитъ. Милости прошу когда-нибудь славу, если она спроситъ выпить и станетъ мѣнять гинею, на расплату, я ничего съ нея не возьму. Но моему мнѣнію, слава нигдѣ много не успѣетъ.
Эти замѣчанія были отнюдь не утѣшительны. Джой вышелъ, остановился у дверей сосѣдней комнаты и сталъ прислушиваться. Вербовщикъ описывалъ военную жизнь.-- У насъ вѣчная попойка,-- говорилъ онъ:-- мы не пьемъ только тогда, когда ѣдимъ или волочимся. А сраженіе!.. Есть ли на свѣтѣ что-нибудь лучше сраженія, когда бываешь на сторонѣ побѣдителей. А Англичане всегда побѣждаютъ.
-- Ну, а если васъ убьютъ, сэръ?-- вскричалъ робкій голосъ изъ угла комнаты.-- Хорошо, сэръ, положимъ, васъ убьютъ,-- отвѣчалъ офицеръ:-- ну, такъ что жъ? Отечество любитъ васъ, сэръ; его величество король Георгъ Третій васъ любитъ; память вашу чтутъ, чествуютъ, уважаютъ; всякій любитъ васъ и благодаритъ; имя ваше во всю его длину вписано въ книгу главнаго штаба. Да и что жъ, джентльменъ, вѣдь рано ли, поздно ли всѣ мы помремъ, а?