Это было вовсе не трудно, ибо на стѣнѣ было столько уступовъ и кровель, что они образовали почти лѣстницу, и вся трудность состояла въ томъ, что, наконецъ, нужно было спрытуть фута на два внизъ. Скоро Джой, съ узелкомъ на палкѣ черезъ плечо, стоялъ на землѣ и смотрѣлъ, въ послѣдній, можетъ быть, разъ, на старое "Майское-Дерево".
Онъ не произнесъ "обращенія" къ нему, потому что не щеголялъ ученостью; не сказалъ ему, и проклятія, потому что не питалъ ненависти ни къ чему на землѣ. Онъ почувствовалъ даже больше, чѣмъ когда-нибудь, привязанности къ старому дому, отъ всего сердца сказалъ на прощанье: "Богъ съ тобою!" и отвернулся.
Онъ шелъ скорыми шагами, занятый мыслями о томъ, какъ пойдетъ въ солдаты и умретъ гдѣ-нибудь далеко на чужой сторонѣ, среди зной и песчаныхъ пустынь, какъ онъ откажетъ Богъ знаетъ какія несметныя сокровища своихъ добычъ Долли, которая, узнавъ объ этомъ, будетъ, разумѣется, сильно растрогана; и полный такихъ юношескихъ грезъ, то сангвиническихъ, то меланхолическихъ, но всегда къ ней относившихся, онъ бодро подвигался впередъ, пока шумъ Лондона раздался въ его ушахъ и передъ нимъ предсталъ "Черный Левъ."
Было еще только восемь часовъ, и "Черный Левъ" очень удивился, увидѣвъ его въ такую раннюю пору съ запыленными ногами, прибывшаго безъ сѣрой клячи. Но какъ онъ поспѣшно спросилъ завтракъ и представилъ на немъ несомнѣнныя доказательства усерднаго аппетита, то Левъ принялъ его, по обыкновенію, радушно и обращался съ нимъ со всевозможнымъ вниманіемъ, на которое онъ, какъ коренной гость и одинъ изъ франкъ-масоновъ округа, имѣлъ законное право.
Этотъ Левъ или трактирщикъ -- онъ носилъ имя человѣка и животнаго вмѣстѣ, потому что велѣлъ живописцу, рисовавшему его вывѣску, въ физіономіи царственнаго звѣря на вывѣскѣ соблюсти столько подобія съ его почтенными чертами, сколько лишь сумѣетъ -- былъ человѣкъ почти столько жъ понятливый и столько жъ острый, какъ и властительный Джонъ, съ тою, впрочемъ, разницею, что у мистера Уиллита остроуміе было чисто природнымъ даромъ, а Левъ своимъ умомъ болѣе обязанъ былъ пиву, котораго поглощалъ столь обильное количество, что большая часть его умственныхъ способностей была совершенно потоплена и смыта, выключая великаго таланта спать, сохранившагося въ удивительномъ совершенствѣ. Оттого скрипучій левъ надъ дверьми трактира былъ нѣсколько сонный, ручной и смирный левъ, и какъ эти представители дикой породы въ обществѣ носятъ обыкновенно условный характеръ (потому что ихъ обыкновенно рисуютъ въ несбыточныхъ положеніяхъ и сверхъестественными красками), то неученые и малосвѣдущіе сосѣди принимали его за настоящій портретъ трактирщика въ томъ видѣ, какъ онъ являлся на похоронахъ или во время публичнаго траура.
-- Кто это шумитъ въ сосѣдней комнатѣ?-- спросилъ Джой, умывшись и вычистивъ платье послѣ завтрака.
-- Вербовщикъ офицеръ,-- отвѣчалъ Левъ.
Джой невольно вспрыгнулъ отъ радости. Именно объ этомъ онъ мечталъ цѣлую дорогу.
-- Желалъ бы я,-- сказалъ Левъ:-- чтобъ онъ былъ гдѣ угодно, только не здѣсь. Шуму отъ этой сволочи довольно, а заказовъ немного. Много крику, да мало проку, мистеръ Уиллитъ. Я знаю, батюшка вашъ терпѣть ихъ не можетъ.
Можетъ быть. И еслибъ онъ зналъ, что происходило въ эту минуту въ душѣ Джоя, онъ еще больше не сталъ бы ихъ терпѣть.