-- За насущный хлѣбъ!-- вскричалъ Джой, щелкнувъ пальцами.-- Такъ они разстались.
У Джоя мало было денегъ въ карманѣ, такъ мало, что послѣ заплаченнаго за завтракъ (онъ былъ такъ честенъ и, можетъ быть, такъ гордъ, что не хотѣлъ записать на счетъ отца), у него остался одинъ пенни. Несмотря на это, онъ имѣлъ твердость отказаться отъ всѣхъ усердныхъ и настоятельныхъ просьбѣ вербовщика, который съ различными увѣреніями въ вѣчной дружбѣ проводилъ его до дверей и особенно просилъ сдѣлать ему одолженіе принять отъ него хоть одинъ шиллингъ, въ видѣ временнаго пособія. Джой отвергнулъ всякое денежное предложеніе и пустился съ узелкомъ и палкою попрежнему, рѣшившись день перебиться какъ-нибудь, а въ сумерки пойти къ слесарю; ему казалось, что несчастіе его удвоится, если ему не удастся проститься съ прелестной Долли Уарденъ.
Онъ шелъ къ Ислингтону и далѣе до Гейджета; на многихъ улицахъ и на многихъ порогахъ садился онъ, но ни одинъ колоколъ не приглашалъ его воротиться. Со временъ благороднаго Виттингтона {Относится къ сказкѣ, въ которой этому Виттингтону, бывшему впослѣдствіи лордомъ-миромъ, когда онъ въ несчастіи хотѣлъ бѣжать изъ Лондона, колокола кричали: Turn again, Whiltington!}, пышнаго цвѣта купечества,-- колокола мало сочувствуютъ съ человѣчествомъ. Они звонятъ только для сбора денегъ и при государственныхъ событіяхъ. Странники стали многочисленнѣе; корабли оставляютъ Темзу и плывутъ въ отдаленныя страны, не имѣя другого груза, кромѣ того, который находится между переднею и заднею ихъ частью; но колокола молчатъ, не звонятъ ни въ радости, ни въ горѣ; они привыкли ко всему этому и стали нечувствительны.
Джой купилъ себѣ булку и довелъ кошелекъ до того, что онъ (впрочемъ съ нѣкоторою разницею) сталъ похожъ на знаменитый кошелекъ Фортуната, который постоянно содержалъ въ себѣ одинаковую сумму денегъ, несмотря на то, много или мало истрачивалъ его счастливый обладатель. Въ наше положительное время, когда ужъ нѣтъ фей на бѣломъ свѣтѣ, есть еще много кошельковъ подобнаго содержанія. Сумма, которую они вмѣщаютъ въ себѣ, выражается въ ариѳметикѣ простымъ кружкомъ, и помножите ли вы ее на нее самое, или сложите съ нею же самою, итогъ всегда выводится легче, нежели при какомъ-нибудь другомъ счетѣ съ цифрами.
Наконецъ, наступилъ вечеръ. Съ унылымъ чувствомъ безпріютнаго и безкровнаго, впервые одинокаго на свѣтѣ, направилъ Джой шаги свои къ дому слесаря. Онъ мѣшкалъ до тѣхъ поръ, ибо зналъ, что иногда мистриссъ Уарденъ одна, или въ сопровожденіи миссъ Меггсъ, ходила на вечернія проповѣди, и въ глубинѣ души надѣялся, что этотъ вечеръ будетъ однимъ изъ такихъ вечеровъ.
Два или три раза проходилъ онъ мимо дома по противоположной сторонѣ улицы, какъ вдругъ, при оборотѣ, увидѣлъ у двери слесарева дома подолъ женскаго платья. Это платье Долли: чье жъ иначе? Только ея платье можетъ имѣть эти прелестныя складки. Онъ скрѣпилъ сердце и пошелъ за нею въ мастерскую "Золотого Ключа".
Она оглянулась. Что за личико! "Если бъ не оно" подумалъ Джой: "не прибилъ бы я бѣднаго Тома Кобба. Она въ двадцать разъ лучше прежняго. Она могла бы выйти за лорда!"
Онъ не сказалъ этого: онъ только подумалъ, а можетъ быть и глаза его выражали то же. Долли была рада ему и жалѣла, что папеньки и маменьки не было дома. Джой просилъ ее вовсе не поминать объ этомъ.
Долли не шла съ нимъ въ гостиную, потому что тамъ было ужъ почти темно; не хотѣла однакожъ разговаривать и въ мастерской, гдѣ было еще свѣтло, и откуда дверь отворена была на улицу. Случайно подошли они къ маленькой кузницѣ;, и какъ Джой держалъ руку Долли въ своей (по настоящему, онъ не имѣлъ никакого права дѣлать это, потому что Долли подала ему руку для того только, чтобъ поздороваться), то они очень похожи были на чету, обручающуюся передъ домашнимъ алтаремъ.
-- Я пришелъ,-- сказалъ Джой:-- проститься съ вами, проститься Богъ знаетъ на сколько лѣтъ, можетъ быть, навсегда. Я уѣажаю изъ Англіи.