-- Гм!-- пробормоталъ онъ.-- Да, кажется, это правда.
-- Надѣюсь, милордъ...-- началъ было секретарь.
-- Надѣешься!-- повторилъ лордъ, прерывая его.-- Зачѣмъ ты говоришь, что ты надѣешься? Вѣдь нѣтъ никакой бѣды думать о такихъ вещахъ.
-- Во снѣ -- нѣтъ,-- отвѣчалъ секретарь.
-- Во снѣ? Нѣтъ, и на яву нѣтъ.
-- Призванъ, избранъ и вѣренъ,-- сказалъ Гашфордъ, взявъ карманные часы лорда Джорджа, висѣвшіе на стулѣ, и читая въ разсѣяніи, повидимому, надпись на печати.
Это былъ родъ неважнаго, безнамѣреннаго и случайнаго замѣчанія, вырвавшагося въ минуту забывчивости, о которомъ не стоило говорить. Но едва онъ произнесъ эти слова, какъ лордъ Джорджъ, готовый уже вспыхнуть, остановился, покраснѣлъ и замолчалъ. Будто нисколько не примѣчая этой перемѣны, хитрый секретарь, подъ предлогомъ поднятія занавѣсовъ окошка, отошелъ прочь, и когда лордъ успѣлъ оправиться, подошелъ опять и сказалъ:
-- Священное дѣло оказываетъ быстрые успѣхи, милордъ. Я самъ не оставался празднымъ въ нынѣшнюю ночь. Два объявленія выбросилъ я прежде, чѣмъ легъ спать, и нынче рано утромъ они ужъ подняты. Ни одинъ человѣкъ не упоминалъ о нихъ, не признавался, что поднялъ, хоть я цѣлые полчаса провелъ внизу. Одинъ или два новые приверженца будутъ плодомъ этого, предсказываю вамъ; и кто знаетъ, сколько ихъ будетъ еще, если благословеніе неба пребудетъ на вашемъ вдохновенномъ стремленіи!
-- Это былъ славный девизъ вначалѣ,-- отвѣчалъ лордъ Джорджъ: -- отличное изреченіе; оно оказало много услугъ въ Шотландіи. Это вполнѣ достойно тебя. Ты напомнилъ мнѣ не быть празднымъ, Гашфордъ, когда винограднику грозитъ опустошеніе, и ноги папистовъ готовы попрать его. Смотри, чтобъ лошади черезъ полчаса были осѣдланы. Намъ пора ѣхать; къ дѣлу!
Онъ произнесъ это съ такимъ яркимъ румянцемъ на щекахъ и такимъ воодушевленнымъ голосомъ, что секретарь счелъ излишнимъ всякое дальнѣйшее побужденіе и вышелъ.