-- Сюда! Войдите!-- ворчалъ Джонъ кому-то за дверью.-- Вѣдь вы протестантъ, не правда ли?
-- Да, я думаю,-- отвѣчалъ низкій, грубый голосъ.
-- Вы имъ и смотрите,-- сказалъ Джонъ Грюбэ.-- Я такъ и принялъ васъ за протестанта.-- Съ этимъ замѣчаніемъ впустилъ онъ пришедшаго, вышелъ самъ и затворилъ двери.
Человѣкъ, явившійся къ Гашфорду, былъ плотный, приземистый дѣтина съ низкимъ, вдавленнымъ лбомъ, жесткими, курчавыми волосами и такими узкими, близко сходящимися глазами, что, казалось, еслибъ не мѣшалъ носъ, они слились бы вмѣстѣ и составили бы одинъ глазъ необыкновенной величины.
Грязный платокъ, какъ веревка обернутый около шеи, показывалъ ея крѣпкія жилы; онѣ надулись такъ, что готовы были лопнуть, будто отъ удушья сильныхъ страстей, злости и бѣшенства Платье его было изъ бархата -- выношеннаго, полинялаго чернаго цвѣта, какъ трубочная зола или пепелъ на угольяхъ, носило на себѣ пятна, слѣды многихъ полуночныхъ попоекъ и воняло особенно дурно. Вмѣсто пряжекъ на колѣняхъ, имѣлъ онъ неровныя петли изъ шнурковъ; а въ грязной рукѣ держалъ суковатую палку, на набалдашникѣ которой вырѣзано было грубое подобіе его отвратительнаго лица. Таковъ былъ незнакомецъ, который снялъ передъ Гашфордомъ свою треугольную шляпу и стоялъ, косо посматривая, пока секретарь взглянулъ на него.
-- А! Денни!-- воскликнулъ Гашфордъ.-- Садись-ка.
-- Я встрѣтилъ милорда тамъ,-- сказалъ пришедшій, показывая рукою на ту часть города, которую онъ разумѣлъ:-- онъ и говоритъ мнѣ: "Если тебѣ нечего дѣлать, Денни, ступай, пожалуй, ко мнѣ домой, поболтай тамъ съ мистеромъ Гашфордомъ." Разумѣется, мнѣ нечего дѣлать, вы сами знаете. Въ эти часы я не работаю. Ха, ха, ха! Я вышелъ только прогуляться, какъ увидѣлъ милорда. Я хожу гулять ночью, какъ совы, мистеръ Гашфордъ.
-- А иногда и днемъ, а?-- сказалъ секретарь.-- Когда выходишь въ полномъ парадѣ, понимаешь?
-- Ха, ха, ха!-- захохоталъ дѣтина, ударивъ себя по ногѣ.-- Вотъ господинъ, который ужъ умѣетъ приласкать; мистеръ Гашфордъ дороже мнѣ всего Лондона и Вестминстера! Милордъ тоже недуренъ, но передъ вами онъ оселъ. Да, въ самомъ дѣлѣ, когда я выхожу въ полномъ парадѣ...
-- Когда у тебя и своя карета,-- сказалъ секретарь:-- и свой попъ, а? И все, что тамъ еще нужно?