-- Не знаю навѣрное, любили ли они меня,-- сказалъ Денни нерѣшительно:-- но я былъ подлѣ всѣхъ нихъ, когда они отправлялись на тотъ свѣтъ. Мнѣ достались и ихъ гардеробы. Даже этотт галстукъ, что на мнѣ, принадлежитъ тому, о которомъ я разсказываю,-- тому, что сдѣлалъ портретъ.
Мистеръ Тэппертейтъ посмотрѣлъ на этотъ галстукъ и подумалъ, казалось, самъ въ себѣ, что покойникъ, вѣрно, имѣлъ очень особенныя и не слишкомъ затѣйливыя понятія о гардеробѣ. Впрочемъ, онъ не позволилъ себѣ никакого замѣчанія на этотъ предметъ, и таинственный товарищъ его безъ остановки продолжалъ:
-- Эти штаны,-- говорилъ онъ, погладивъ себѣ ноги: -- эти самые штаны -- они принадлежали одному моему пріятелю, который навсегда оставилъ отяготительную ветошь; а этотъ кафтанъ... часто хаживалъ я за этимъ кафтаномъ по улицамъ и думалъ, попадетъ ли онъ ко мнѣ когда-нибудь; эти чулки передъ моими глазами по крайней мѣрѣ полдюжины разъ плясали хорнпайпъ {Hornpipe,-- родъ мужицкой или матросской пляски.} на другихъ ногахъ; а шляпа,-- сказалъ онъ, снявъ ее и повертывая на кулакѣ:-- Господи Боже мой! Я не разъ видѣлъ, какъ эта шляпа ѣздила въ Ольборнъ на козлахъ наемной кареты!
-- Ты, однако, не? разумѣешь, что всѣ померли, кто носилъ эти вещи?-- сказалъ мистеръ Тэппертейтъ, отступивъ отъ него шага два назадъ.
-- Всѣ,-- отвѣчалъ Денни.-- И притомъ всѣ на одинъ манеръ, любезнѣйшій!
Въ этомъ обстоятельствѣ было что-то страшное и столь страннымъ, ужаснымъ образомъ объяснявшее, повидимому, полинялый, изношенный видъ одежды палача, которая, представясь въ этомъ новомъ свѣтѣ, казалось, окрашена могильною землею,-- что мистеръ Тэппертейтъ вдругъ вспомнилъ, что ему надобно идти другою дорогою. Итакъ, онъ остановился и съ величайшею искренностью пожелалъ ему доброй ночи. Такъ какъ они были неподалеку отъ Ольдъ-Бэлей и мистеръ Денни зналъ, что въ квартирѣ тюремщика было нѣсколько арестантовъ, съ которыми онъ могъ провести ночь, болтая передъ веселымъ огонькомъ, за стаканомъ, о предметахъ своего ремесла и объ общихъ интересахъ, то разстался безъ большого сожалѣнія съ своими товарищами. Онъ горячо пожалъ руку Гогу и оставилъ ихъ, условившись, когда имъ встрѣтиться въ харчевнѣ.
-- Любопытный человѣкъ,-- сказалъ мистеръ Тэппертейтъ, смотря вслѣдъ кучерской шляпѣ, какъ она покачивалась по улицѣ.-- Не знаю, что у него за вкусъ. Неужели онъ не можетъ сдѣлать штановъ на заказъ или купить себѣ кафтанъ и чулки?
-- Это счастливый человѣкъ, капитанъ!-- воскликнулъ Гогъ.-- Хорошо, еслибъ у меня были такіе же пріятели, какъ у него!
-- Вѣдь вѣрно онъ не заставляетъ ихъ дѣлать завѣщанія и не рѣжетъ имъ потомъ головъ,-- сказалъ мистеръ Тэппертейтъ, теряясь въ раздумьѣ.-- Однакожъ, пойдемъ. Общество бульдоговъ ждетъ меня. Впередъ! Что ты?
-- Я совсѣмъ было позабылъ,-- отвѣчалъ Гогъ въ испугѣ, когда услышалъ бой часовъ на ближней башнѣ.-- Мнѣ надобно еще сходить къ одному человѣку сегодня вечеромъ... Надобно сейчасъ вернуться. За попойкой и пѣснями у меня совсѣмъ это изъ головы вонь. Хорошо, что еще вспомнилъ!