Дворникъ подозрительно поглядывалъ на него и дошелъ съ нимъ, неся ключъ и фонарь, до дверей сэра Джона Честера, гдѣ Гогъ постучался ударомъ, который, какъ кликъ привидѣнія, раздался по темной лѣстницѣ и заставилъ задрожатъ слабый, сонный свѣтъ лампы.
-- Теперь вѣришь ли, что я къ нему?-- сказалъ Гогъ.
Прежде, чѣмъ тотъ успѣлъ отвѣтить, внутри послышались шаги, показался свѣтъ, и сэръ Джонъ, въ шлафрокѣ и туфляхъ, отворилъ дверь.
-- Прошу извинить, сэръ Джонъ,-- сказалъ дворникъ, снявъ проворно шляпу.-- Этотъ молодецъ говоритъ, что ему надобно съ вами видѣться. Для чужихъ поздно. Я подумалъ, посмотрю лучше самъ, все ли благополучно.
-- А?-- воскликнулъ сэръ Джонъ, поднявъ брови.-- Это ты, посланецъ, ты? Войди. Хорошо, мой другъ. Хвалю твое благоразуміе. Спасибо. Храни тебя Господь. Доброй ночи.
Получивъ похвалу, благодарность, "доброй ночи" и "храни тебя Господь" отъ господина, который носилъ словцо "сэръ" передъ своимъ именемъ и, сверхъ того, подписывался съ буквами Ч. П. {Членъ Парламента.}, было не бездѣлица для дворника. Онъ удалился весьма покорно и почтительно. Сэръ Джонъ пошелъ за своимъ позднимъ гостемъ въ туалетную комнату, расположился въ креслахъ передъ каминомъ и такъ подвинулъ ихъ, что могъ съ головы до пятокъ осматривать Гога, стоявшаго у дверей, со шляпою въ рукахъ.
Лицо его было спокойно и привѣтливо, какъ всегда; цвѣтъ лица совершенно юношескій по своей свѣжести и чистотѣ; та же улыбка; та же аккуратность и изящество въ одеждѣ; бѣлые, красиво расположенные зубы; нѣжныя руки, покойная и ловкая осанка,-- все, какъ прежде: никакого слѣда старости или страсти, зависти, ненависти или недовольства; все ясно и свѣтло, на все весело было смотрѣть.
Онъ подписывался Ч. П. Какъ же это? А вотъ какимъ образомъ. Онъ былъ изъ знатной фамиліи -- больше, впрочемъ, знатной, чѣмъ зажиточной. Арестъ, полицейскіе и тюрьма угрожали ему -- обыкновенная тюрьма, куда сажаютъ простыхъ людей съ небольшими доходами. Джентльмены старинныхъ домовъ не имѣютъ никакого преимущества составлять исключеніе изъ столь жестокихъ законовъ -- кромѣ того случая, когда они принадлежатъ къ одному великому дому. Одинъ знатный человѣкъ изъ его родни имѣлъ средства ввести его въ этотъ великій домъ. Онъ вызвался -- не заплатитъ его долги, а посадить его на порожнее депутатское мѣсто, пока вырастетъ его собственный сынъ, до чего, еслибъ онъ остался живъ, было еще двадцать лѣтъ времени. Это было столько жъ хорошо, какъ объявленіе несостоятельнымъ, но гораздо благороднѣе. Такимъ-то образомъ сталъ сэръ Джонъ Честеръ членомъ парламента.
Но откуда же сэръ Джонъ? Самая простая, самая легкая вещь на свѣтѣ! Одно прикосновеніе государственнымъ мечемъ, и превращеніе совершилось. Джонъ Честеръ, эсквайръ, Ч. П., явился ко двору, представилъ адресъ, былъ главою депутаціи. Такія изящныя манеры, такое пріятное обхожденіе, такой разговорный талантъ не могли остаться незамѣченпыми. "Мистеръ" было слишкомъ обыкновенно для такихъ достоинствъ. Такому свѣтскому человѣку,-- еслибъ счастіе было не столь своенравно,-- надлежало родиться герцогомъ, точно такъ же, какъ многимъ герцогамъ надобно бы родиться мужиками. Онъ заслужилъ благосклонность короля, преклонилъ колѣни червякомъ, а всталъ бабочкою. Джонъ Честеръ эсквайръ пожалованъ въ кавалеры и сталъ сэръ Джонъ.
-- Я было думалъ, когда ты пошелъ отъ меня сегодня вечеромъ, мой дорогой знакомецъ,-- сказалъ сэръ Джонъ, послѣ долгой паузы:-- что ты какъ разъ воротишься?