-- Есть такія мѣста,-- сказалъ слѣпой,--какія любитъ молодой человѣкъ, и гдѣ добрый сынъ можетъ сдѣлать для матери, да и для себя сверхъ того, въ мѣсяцъ больше, чѣмъ здѣсь во всю жизнь -- то-есть, если онъ имѣетъ пріятеля, понимаешь, такого человѣка, который помогаетъ ему.
-- Слышишь ли, матушка?-- вскричалъ Бэрнеби, обращаясь къ ней съ восторгомъ.-- Не говори мнѣ, пожалуйста, что намъ его не надобно, хоть бы оно блестѣло у насъ подъ ногами. Зачѣмъ же мы объ немъ такъ хлопочемъ? Зачѣмъ ты работаешь съ утра до вечера?
-- Разумѣется,-- сказалъ слѣпой:-- разумѣется. А вы все не отвѣчаете, вдовушка? Вы еще не надумались?-- прибавилъ онъ шопотомъ.
-- Я поговорю съ тобою наединѣ.-- отвѣчала она.
-- Положите мнѣ руку на плечо,-- сказалъ Стэггъ, вставъ изъ-за стола:-- и ведите, куда угодно. Не унывай, смѣлый Бэрнеби. Мы еще съ тобою потолкуемъ; ты мнѣ полюбился. Подожди здѣсь, пока я ворочусь.-- Ну, пойдемте, вдовушка!
Она вывела его за дверь въ садикъ, гдѣ они остановились.
-- Ты ловкій посредникъ,-- произнесла она, почти задыхаясь:-- и достойно представляешь человѣка, который послалъ тебя.
-- Скажу ему, что вы это находите,-- отвѣчалъ Стэггъ.-- Онъ васъ уважаетъ, и похвала ваша поставитъ меня, если можно, еще выше въ его мнѣніи. Мы должны пользоваться нашими правами, вдовушка.
-- Правами? Знаешь ли ты,-- сказала она: -- что одно мое слово...
-- Почему же вы его давно не скажете?-- возразилъ слѣпой покойно, послѣ долгой паузы.-- Вы думаете, я не знаю, что ваше слово можетъ заставить моего пріятеля проплясать послѣдній тапецъ? Да, я знаю это. Что жъ дальше? Вы его никогда не вымолвите...