Денни, котораго этотъ непринужденный и хладнокровный отвѣтъ совсѣмъ сбилъ съ толку, опять оправился, подумавъ о заключавшемся въ немъ намекѣ на его ремесло и указавъ на Бэрнеби, покачалъ мохнатою головою.
-- Тст!-- воскликнулъ Бэрнеби.
-- Эхъ, молчите объ этомъ, мистеръ Гашфордъ!-- сказалъ палачъ тихимъ голосомъ.-- Общій предразсудокъ, вы вѣчно забываете... Ну, Бэрнеби, пріятель, что тамъ?
-- Слышу, онъ идетъ,-- отвѣчалъ онъ.-- Слушай! Замѣчаешь что-нибудь? Это его походка! Ей-Богу! Я знаю его походку и походку его собаки,-- знаю. Трамъ, трамъ, патъ, патъ, оба они идутъ, ха, ха, ха!
-- Ну, вотъ они!-- воскликнулъ онъ радостно, пожимая обѣ руки Гогу и такъ нѣжно трепля его по плечу, какъ будто тотъ былъ не грубый оборванецъ, а одинъ изъ самыхъ любезныхъ людей.-- Вотъ онъ, и еще съ цѣлой кожей! Какъ я радъ, что онъ воротился, дружище Гогъ!
-- Будь я турокъ, если онъ каждый разъ встрѣчаетъ меня не усерднѣе, чѣмъ кто-нибудь другой, у кого цѣлъ разсудокъ,-- сказалъ Гогъ и пожалъ ему руку съ какой-то животной дружбою, такъ что странно было смотрѣть на это.-- Здоровъ ли ты, пріятель?
-- Радъ!-- вскричалъ Бэрнеби, махая шляпою.-- Ха, ха, ха! И веселъ также, Гогъ! И готовъ дѣлать что хочешь за доброе дѣло и за правду, и за добраго, ласковаго, блѣднаго господина -- за лорда, съ которымъ они такъ дурно обходятся... А? Гогъ?
-- Да,-- отвѣчалъ тотъ, опустивъ руки и посмотрѣвъ съ измѣнившимся лицомъ на Гашфорда, прежде чѣмъ заговорилъ съ нимъ.-- Добраго дня, мистеръ.
-- И тебѣ добраго дня,-- отвѣчалъ секретарь, положивъ одну ногу на другую и покачивая ею.-- И много добрыхъ дней, цѣлые годы, надѣюсь. Ты вспотѣлъ?
-- Вспотѣли бы и вы, мистеръ,-- сказалъ Гогъ, отирая потъ съ лица:-- если бъ бѣжали такъ же скоро, какъ я.