-- Бэрнеби.
-- Бэрнеби настоящее сокровище! Онъ дѣлаетъ свое дѣло, тогда какъ мы, считая себя умниками, ничего не дѣлаемъ. Надѣюсь, онъ не ушелъ опять?
-- Слава Богу, онъ теперь ужъ въ памяти. Вы знаете, онъ всю ночь не спалъ и былъ цѣлый день на ногахъ; измучился, бѣдный... Ахъ, еслибъ я почаще могла видѣть его такимъ, еслибъ я могла только побѣдить въ немъ эту странную лѣнь!..
-- Все придетъ своимъ чередомъ,-- отвѣчалъ слесарь добродушно:-- не надо только слишкомъ принуждать его; въ моихъ глазахъ онъ съ каждымъ днемъ становится лучше.
Вдова покачала головою. Она знала, что слесарь говорилъ это не по убѣжденію, а только для того, чтобъ потѣшить ее; однакожъ такая похвала ея бѣдному, безумному сыну была очень ей пріятна.
-- Онъ будетъ славнымъ, дѣльнымъ человѣкомъ,-- продолжалъ слесарь:-- того и смотри, что пристыдитъ еще насъ съ тобой, когда мы состаримся... А что нашъ другой пріятель,--прибавилъ онъ, заглянувъ подъ столъ и окинувъ глазами комнату:-- самый хитрый и лукавый изъ всѣхъ хитрецовъ и лукавцевъ -- гдѣ онъ?
-- Въ комнатѣ Бэрнеби,-- отвѣтила вдова съ усмѣшкой.
-- О, хитрая штука!-- сказалъ Уарденъ, покачавъ головою.-- При ночи я остерегался бы разсказывать что-нибудь, что надо держать въ тайнѣ. Нечего сказать, славная голова: я думаю, онъ можетъ писать, читать и даже вести счетныя книги, если только захочетъ... Что это? Ужъ не онъ ли стучится?
-- Нѣтъ,-- возразила вдова:-- это, кажется, съ улицы; послушайте: да, такъ точно... Опять... Стучатъ въ ставню... Кто бы могъ это быть?
Во все время говорила она шопотомъ, чтобъ не разбудить больного, который лежалъ въ комнаткѣ, бывшей надъ ними и отдѣлявшейся весьма тонкимъ потолкомъ. Такимъ образомъ прохожій, стучавшійся съ улицы, не могъ слышать ни слова изъ ихъ разговора, если бы даже и приложилъ ухо къ ставнѣ. Видя сквозь скважину огонь и не слыша никакого шума, онъ легко могъ вообразить, что въ домѣ всего одинъ человѣкъ.