Лордъ Джорджъ въ смущеніи кусалъ себѣ ногти и глядѣлъ нѣсколько минутъ на Бэрнеби молча; потому крикнулъ слугѣ:
-- Поди сюда, Джонъ.
Джонъ Грюбэ приложилъ два пальца къ шляпѣ и подъѣхалъ.
-- Видалъ ты прежде когда-нибудь этого молодого человѣка?-- спросилъ его тихо господинъ.
-- Два раза, милордъ,-- сказалъ Джонъ.-- Я видѣлъ его прошедшую ночь и въ субботу промежъ толпы.
-- Какъ тебѣ... какъ тебѣ показалась его наружность, дика или странна?-- спросилъ, заикаясь лордъ Джорджъ.
-- Онъ помѣшанъ,-- сказалъ Джонъ отрывисто.
-- Почему жъ ты его считаешь за помѣшаннаго?-- сказалъ лордъ съ досадою.-- Не будь опрометчивъ на слова. Почему ты считаешь его за помѣшаннаго?
-- Милордъ,-- отвѣчалъ Джонъ Грюбэ:-- взгляните только на его платье, глаза, безпокойный видъ, послушайте, какъ онъ кричитъ "прочь папство!" Помѣшанный, милордъ!
-- Стало быть, если кто-нибудь одѣвается иначе, чѣмъ другой,-- возразилъ его господинъ гнѣвно, посмотрѣвъ на самого себя:-- и случайно въ своей наружности отличается отъ прочихъ людей, и если онъ случайно бываетъ поборникомъ великаго дѣла, отъ котораго отпадаютъ развращенные люди безъ религіи и вѣры, то за это надо объявить его помѣшаннымъ, не такъ ли?