Бэрнеби былъ такъ занятъ своимъ любимцемъ, что сначала не замѣтилъ было приближеніе двухъ всадниковъ, которые, ѣдучи шагомъ, направлялись прямо къ его посту. Когда они находились отъ него еще почти въ пятидесяти ярдахъ, онъ, однако, замѣтилъ ихъ и, поспѣшно вскочивъ, велѣлъ Грейфу идти въ конюшню, а самъ оперся, по обыкновенію, обѣими руками на древко знамени и ждалъ, разсматривая, враги это или друзья.
Едва онъ расположился такимъ образомъ, какъ замѣтилъ, что подъѣзжающіе были господинъ съ слугою; почти въ ту же минуту онъ узналъ лорда Джорджа Гордона, снялъ шляпу и стоялъ передъ нимъ съ обнаженною головою, потупивъ глаза въ землю.
-- Здравствуй!-- сказалъ лордъ Джорджъ, не прежде остановивъ лошадь, какъ подъѣхалъ къ нему вплоть.-- Здорово!
-- Все покойно, сэръ, все хорошо и благополучно!-- воскликнулъ Бэрнеби.-- Нашихъ нѣтъ: они пошли вонъ по той дорогѣ. Большая куча!
-- Въ самомъ дѣлѣ?-- сказалъ лордъ, глядя на него задумчиво.-- А ты?
-- О! Меня они оставили здѣсь присматривать... стоять на караулѣ... чтобъ все было цѣло, пока они воротятся. Я это и дѣлаю, ради васъ. Вы такой хорошій господинъ; добрый господинъ -- да. У васъ много непріятелей, да мы съ ними справимся, не бойтесь ничего!
-- Это что?-- сказалъ, лордъ Джорджъ, указывая пальцемъ на ворона, выглядывавшаго изъ конюшни, но все попрежнему смотрѣлъ задумчиво и, казалось, съ нѣкоторымъ смущеніемъ, на Бэрнеби.
-- Э, развѣ вы не знаете?-- отвѣчалъ Бэрнеби, захохотавъ отъ удивленія.-- Не знаете, кто это такой! Птица, разумѣется. Моя птица -- мой пріятель, Грейфъ.
-- Дьяволъ, чайникъ, Грейфъ, Полли, протестантъ -- прочь папство!-- закричалъ воронъ.-- Конечно,-- продолжалъ тихо Бэрнеби, положа руку на шею лошади лорда Джорджа:-- конечно, вы правы, что спрашиваете у меня, кто онъ, потому что часто и мнѣ кажется мудрено, а я ужъ привыкъ къ нему, когда подумаю, что онъ простая птица. Ха, ха, ха! Онъ мой братъ, мой Грейфъ, всегда со мною... всегда веселъ... всегда болтаетъ... а? Грейфъ?
Воронъ отвѣчалъ дружескимъ карканьемъ и, вспрыгнувъ на подставленную руку хозяина, слушалъ его ласки съ видомъ величайшаго равнодушія и повертывалъ, свои неугомонные, любопытные глаза то на лорда Джорджа, то на его слугу.