-- Тише!.. Теперь я вижу его!..-- воскликнулъ слесарь, указывая рукою:-- тамъ... тамъ мелькнула его тѣнь. Кто это?.. Пустите меня за нимъ.
-- Назадъ! Назадъ!-- кричала она, схватившись за слесаря.-- Не троньте его... если жизнь дорога вамъ... Приказываю вамъ остаться... Назадъ!..
-- Что это значитъ?..-- воскликнулъ слесарь.
-- Все равно, что бы это ни значило; не спрашивайте меня, не говорите, не думайте объ этомъ... Онъ не позволитъ ни слѣдовать за собою, ни схватить себя -- это невозможно... Назадъ, говорю я вамъ!
Старикъ взглянулъ на нее съ изумленіемъ и, какъ бы ошеломленный ужасомъ ея и отчаяніемъ, остановился... Только тогда, когда она снова затворила наружную дверь засовомъ и съ дикою торопливостью безумной втолкнула старика въ комнату, только тогда взглянула она опять на него своимъ страшнымъ, неподвижнымъ взглядомъ и, упавъ на стулъ, закрыла свое блѣдное лицо.
VI.
Пораженный всѣмъ случившимся, старый слесарь смотрѣлъ на бѣдную женщину въ какомъ-то страшномъ недоумѣніи и, можетъ быть, долго остался бы безмолвнымъ, еслибъ сожалѣніе и человѣколюбіе не развязали ему языка.
-- Вы, кажется, нездоровы,-- сказалъ, наконецъ, Габріель:-- постойте, я позову кого-нибудь изъ сосѣдей.
-- Ни за что въ свѣтѣ!-- воскликнула она, отвратя отъ него блѣдное лицо свое и всплеснувъ дрожащими руками.-- Ни за что въ свѣтѣ! Довольно и того, что вы были свидѣтелемъ всего случившагося...
-- Слишкомъ довольно, или слишкомъ мало,-- сказалъ Габріель.