-- Какъ вамъ угодно... все равно,-- возразила она:-- только не спрашивайте меня ни о чемъ, умоляю васъ.
-- Сосѣдка,-- сказалъ слесарь послѣ минутнаго молчанія:-- такъ ли должны вы поступать со мною? Вы знаете меня давно и всегда отправлялись ко мнѣ за совѣтами... Я не узнаю васъ; вы всегда отличались твердостью души, а теперь...
-- Ахъ! возразила она.-- Лѣта и скорби сокрушили меня; но не спрашивайте, ради Бога, не спрашивайте ни о чемъ; не говорите ничего со мною.
-- Но какъ могу я молчать послѣ того, что видѣлъ? воскликнулъ слесарь.-- Кто былъ этотъ человѣкъ, и отчего появленіе его произвело на васъ такое ужасное дѣйствіе?
Она молчала и держалась ли стулъ, какъ-будто для того, чтобъ не упасть.
-- Я спрашиваю васъ объ этомъ, Марія, какъ старый знакомецъ, который, кажется, часто доказываетъ вамъ, какое сердечное участіе принимаетъ онъ во всемъ, до васъ касающемся. Кто этотъ человѣкъ и что можетъ быть общаго между имъ и вами? Кто этотъ призракъ, являющійся только во мракѣ ночи и во время грозы? Какимъ образомъ знаетъ онъ этотъ домъ, куда причины для того только, чтобъ плевать на него и хозяйничать въ немъ произвольно, какъ-будто между вами существуетъ какая-то связь, о которой вы даже и говорить боитесь? Кто онъ?
-- Вы правы; онъ плюетъ на этотъ домъ,-- отвѣчала вдова глухимъ голосомъ:-- до сихъ поръ, только призракъ его носился надъ этимъ домомъ и надо мною и въ полдень, и въ полночь; теперь явился онъ самъ, облеченный, какъ и мы, плотью...
-- И, конечно, не ускользнулъ бы отъ моихъ рукъ, еслибъ вы не удержали меня,-- воскликнулъ слесарь съ жаромъ.-- Но скажите же, что это за загадка?
-- Загадка эта,-- отвѣчала вдова:-- должна остаться навсегда неразрешенною... Я не смѣю сказать вамъ ничего больше.
-- Не смѣете?-- повторилъ удивленный слесарь.