Когда палачъ говорилъ, поднялось нѣкоторое движеніе и суматоха на улицѣ; тотчасъ, какъ скоро онъ умолкъ -- тотчасъ же, такъ что стоявшіе внизу не успѣли разслышать, что онъ сказалъ, или закричать свое одобреніе -- кто-то сказалъ въ окошко:
-- Онъ старикъ съ сѣдыми волосами. Пощадите его!
Слесарь быстро обернулся въ ту сторону, откуда шли слова, и увидѣлъ молодцовъ, которые, вися за лѣстницѣ, держали одинъ другого.
-- Тебѣ нечего уважать мои сѣдые волосы, молодой человѣкъ,-- сказалъ онъ, отвѣчая на неизвѣстный голосъ.-- Я этого не хочу отъ тебя. Сердце, мое такъ еще свѣжо, что можетъ презирать и не слушаться всѣхъ васъ, разбойничья шайка!
Эта безразсудная рѣчь отнюдь не способна была успокоить толпу. Они опять закричали: "бей его!", и честному слесарю пришлось бы плохо, еслибъ Гогъ не напомнилъ имъ, что они нуждаются въ его услугахъ и должны ихъ получить.
-- Такъ растолкуй ему, чего мы отъ него хотимъ,-- сказалъ онъ Симону Тэппертейту:-- да поскорѣе. А ты открой свои уши, мистеръ, если они тебѣ еще нужны послѣ сегодняшней ночи.
Габріель сложилъ руки, которыя были теперь свободны, на груди и смотрѣлъ молча своему прежнему ученику въ лицо.
-- Видишь ли, Уарденъ,-- началъ Симъ: -- намъ надо въ Ньюгетъ.
-- Знаю, что вамъ туда надо,-- отвѣчалъ слесарь.-- Ты никогда еще не говаривалъ ничего справедливѣе.
-- То-есть, чтобъ его сжечь,-- сказалъ Симонъ:-- сломать двери и выпустить арестантовъ... Ты дѣлалъ замокъ къ большимъ воротамъ?