Не слушая этихъ сердечныхъ изліяній миссъ Меггсъ послѣ ея открытія насчетъ ружья, толпа подставила къ окошку, гдѣ былъ слесарь, лѣстницу, и несмотря на то, что онъ крѣпко заперся и мужественно оборонялся, разбили ставни, выломали рамы и скоро ворвались внутрь. Давъ пару хорошихъ ударовъ вкругъ себя, слесарь очутился безоруженъ посреди неистовой толпы, которая наводнила комнату, и въ двери и въ окошки ломилась куча дикихъ чужихъ лицъ.
Осаждавшіе были очень раздражены противъ него (потому что онъ ранилъ двоихъ) и даже кричали находившимся въ комнатѣ вытащить его наружу, чтобъ повѣсить на фонарномъ столбѣ. Габріель однако оставался неустрашимъ и смотрѣлъ то на Гога и Денни, которые держали его подъ руки, то на Симона Тэппертейта стоявшаго насупротивъ.
-- Вы отняли у меня дочь,-- сказалъ Уарденъ:-- которая мнѣ гораздо, гораздо дороже жизни; возьмите же и жизнь, если хотите. Благодарю Бога, что могъ избавить жену отъ этой сцены, и что Онъ сдѣлалъ меня человѣкомъ, которому нечего вымаливать пощады отъ такихъ рукъ, какъ ваши.
-- Точно, вы храбрый старикъ,-- сказалъ мистеръ Денни одобрительно:-- и говорите какъ мужчина. Что за разница, братъ, сегодня на фонарномъ столбѣ или черезъ десять лѣтъ на перинѣ, не такъ ли?
Слесарь бросилъ на него презрительный взглядъ, но не сказалъ ни слова.
-- Я, съ своей стороны,-- сказалъ палачъ, которому особенно нравилось предложеніе насчетъ фонарнаго столба: -- я уважаю ваши правила. Они совершенно мои. Въ такихъ разсужденіяхъ, какъ эти,-- тутъ онъ придалъ своей рѣчи ругательствомъ еще большую выразительность -- я встрѣчаюсь на полудорогѣ съ вами и со всякимъ человѣкомъ. Нѣтъ ли у кого изъ васъ клочка веревки? Не хлопочите, коли нѣтъ. Галстукъ то же сдѣлаетъ.
-- Не дурачься, мистеръ,-- шепталъ Гогъ, дергая Уардена за плечо: -- дѣлай, что тебѣ велятъ. Сейчасъ ты услышишь, зачѣмъ ты нуженъ. Слушайся!
-- Ничего я не сдѣлаю по твоему приказанію или по приказанію какого-нибудь другого негодяя,-- отвѣчалъ слесарь.-- Если вы хотите отъ меня какой-нибудь услуги, то не трудитесь и говорить мнѣ о ней. Напередъ сказываю, ничего вамъ не сдѣлаю.
Мистеръ Денни былъ тронутъ настойчивостью храбраго старика и чуть не со слезами увѣрялъ, что жестоко и безчеловѣчно противиться желанію стараго человѣка, что онъ лучше замолчитъ, что это противъ его совѣсти.-- Джентльменъ,-- сказалъ онъ:-- ужъ столько разъ и такъ выразительно повторялъ, что позволяетъ охотно себя спровадить; а въ такомъ случаѣ долгъ нашъ, какъ образованной и просвѣщенной черни, дѣйствительно спровадить его. Не часто бываетъ,-- замѣтилъ онъ,-- въ ихъ власти угождать желаніямъ тѣхъ, съ кѣмъ они имѣютъ несчастіе противорѣчить во мнѣніяхъ. И какъ они теперь нашли особу, объявляющую имъ желаніе, которое они могли бъ очень справедливо исполнить (что же касается до его самого, то онъ осмѣливается признаться, что, по его мнѣнію, это желаніе дѣлаетъ честь его чувствамъ), то, надѣется онъ, рѣшатъ его предложеніе прежде, чѣмъ пойдутъ прочь. Это опытъ, который, ловко и искусно выполняемый, кончится въ пять минутъ, къ величайшему удовольствію всѣхъ товарищей; и хотя ему (мистеру Денни) неприлично хвалить самого себя, однакожъ, онъ осмѣливается утверждать, что имѣетъ практическія свѣдѣнія въ дѣлѣ, и, будучи отъ природы ласковъ и услужливъ, съ большею охотою готовъ вздернуть джентльмена.
Эти замѣчанія, среди ужаснѣйшаго шума и гама, обращенныя къ близъ стоящимъ, приняты были съ большимъ одобреніемъ; не столько, можетъ быть, вслѣдствія краснорѣчія Денни, сколько вслѣдствіе Уарденова упрямства, Габріелю грозила большая опасность, и онъ зналъ это; однакожъ, наблюдалъ упорное молчаніе и не открылъ бы рта, хотя бъ ему сказали, что его изжарятъ на медленномъ огнѣ.