Невозможно предполагать, чтобъ мистеръ Денни, прибѣгнувъ къ оружію и насильственнымъ мѣрамъ для поддержанія порядка во всей его чистотѣ и для сохраненія всей странной, искони вѣчной полезности и нравственнаго достоинства висѣлицы, предвидѣлъ когда нибудь напередъ такую счастливую развязку. Напротивъ, онъ видѣлъ въ ней теперь одно изъ тѣхъ благословеній, какія небо неисповѣдимыми путями ниспосылаетъ въ пользу и назиданіе добродѣтельнымъ. Онъ чувствовалъ какъ бы особенное о себѣ попеченіе судьбы въ этомъ богатомъ назрѣваніи всѣхъ сѣмянъ для висѣлицы. Никогда не считалъ онъ себя такимъ любимцемъ и баловнемъ судьбы, никогда въ цѣлой жизни не любилъ онъ эту богиню такъ сильно и съ такой твердою надеждою.
Возможность самому быть арестованнымъ какъ мятежнику и понести наказаніе наравнѣ съ прочими, мистеръ Денни отвергалъ какъ нелѣпость; онъ разсуждалъ, что поведеніе его въ Ньюгетѣ и важная услуга, въ этотъ день оказанная, больше чѣмъ перевѣсятъ и обезоружатъ всякое свидѣтельство, которое бы захотѣло поставить его въ сообщники мятежной черни; всякое обвиненіе со стороны тѣхъ, которые сами находились подъ судомъ, сочтется, разумѣется, ни за что; а еслибъ, по несчастію, даже и открылся какой-нибудь его промахъ, то, навѣрно, на него посмотрятъ сквозь пальцы и не обратятъ вниманія, изъ уваженія къ необычайной пользѣ его должности и изъ общей любви къ нему, какъ къ исполнителю закона. Однимъ словомъ, во всей игрѣ онъ очень хорошо распорядился своими картами: въ пору покинулъ сообщниковъ; выдалъ двухъ бунтовщиковъ и убійцу, и былъ спокоенъ какъ нельзя больше.
Одно лишь обстоятельство было нехорошо, именно, своевольное заключеніе Долли и миссъ Гэрдаль въ домѣ, почти принадлежавшемъ къ его дому. Это былъ точно камень преткновенія, потому что еслибъ ихъ нашли и освободили, то обѣ дѣвушки показаніемъ своимъ могли бы поставить его въ опасное положеніе; а вынудить у нихъ клятву, чтобы онѣ молчали, и потомъ освободить ихъ -- объ этомъ нечего было и думать. Можетъ быть даже, не столько любовь къ обращенію съ прекраснымъ поломъ, сколько опасность, грозившая съ этой стороны, заставляла его спѣшить къ своимъ плѣнницамъ; на каждомъ шагу онъ ругалъ и клялъ отъ души влюбчивые характеры Гога и Тэппертейта.
Когда онъ вступилъ въ убогую комнату, гдѣ онѣ были заперты, Долли и миссъ Гэрдаль молча отошли въ самый дальній уголъ. Миссъ Меггсъ, обладавшая необыкновенно нѣжнымъ чувствомъ насчетъ своей дѣвственной репутаціи, тотчасъ упала на колѣни и громко завопила:-- "Что будетъ со мною? Гдѣ мой Симмунъ? Пощадите, добрый человѣкъ, слабость моего пола!" -- и тому подобныя жалобныя восклицанія, которыя она умѣла произносить съ большимъ приличіемъ и искусствомъ.
-- Миссъ, миссъ,-- шепталъ Денни, кивая ей указательнымъ пальцемъ.-- Подойдите-ке сюда, я вамъ ничего не сдѣлаю. Подойдите, душенька!
Миссъ Меггсъ тотчасъ перестала кричать, какъ скоро онъ открылъ ротъ, и внимательно его слушала; но услышавъ такой нѣжныи эпитетъ, завизжала опять:-- "Развѣ я его душенька? Онъ зоветъ меня евосю душенькой! Боже мой, зачѣмъ я не родилась старою и уродомъ? Зачѣмъ я младшая изъ шестерыхъ, которыя всѣ померли и лежатъ въ могилѣ, кромѣ замужней сестры, что живетъ въ "Золотомъ-Львѣ", двадцать седьмой нумеръ, вторая дверь направо".
-- Да вѣдь я сказалъ тебѣ, что ничего не сдѣлаю,-- возразилъ Денни, указавъ на стулъ. Ну что же, миссъ?
-- Не знаю, что. А что-нибудь да случится!-- кричала Меггсъ. сложивъ руки въ отчаяніи.
-- Говорю тебѣ, ничего не случится,-- отвѣчалъ палачъ.-- Прежде уйми свой крикъ, а потомъ поди и сядь здѣсь. Ну, поворачивайся, голубушка!
Ласковый тонъ, какимъ сказалъ онъ послѣднія слова, никакъ не привелъ бы его къ цѣли, еслибъ онъ не сопровождалъ этихъ словъ всяческими киваньями и знаками, засовывая, напримѣръ, языкъ за щоку и указывая большимъ пальцемъ черезъ плечо, изъ чего миссъ Меггсъ поняла, что онъ хочетъ съ нею глазъ на глазъ поговорить о дѣлѣ Долли и миссъ Гэрдаль. Такъ какъ любопытство было въ ней сильно, и зависть нисколько въ ней не дремала, то она встала и приблизилась къ нему, но не вдругъ, а мало-по-малу, останавливаясь и пугаясь при каждомъ шагѣ, шейные мускулы ея особенно работали въ это время.