-- Я думаю, для тебя это не очень важно,-- замѣтилъ сержантъ холодно.
-- Для кого жъ,-- сказалъ, приподнимаясь, Денни:-- для кого жъ это важно, если не для меня?
-- О, я не зналъ, что у тебя такое нѣжное сердце,-- промолвилъ сержантъ.
-- Нѣжное сердце,-- повторилъ Денни.-- Нѣжное сердце. Ты посмотри-ка на этого человѣка. Неужели это конституціонно? Видишь-ли, какъ онъ насквозь прострѣленъ, вмѣсто того, чтобъ быть спроваженнымъ, какъ слѣдуетъ британцу. Убей меня Богъ, если я знаю, какой партіи даржаться. Вы столько же благонамѣренны, какъ и другіе. Что станется съ отечествомъ моимъ, если военные такимъ манеромъ замѣнятъ и вытѣснятъ гражданскихъ судей? Гдѣ права этого несчастнаго ближняго, какъ гражданина, если онъ во мнѣ не нуждался въ послѣднія свои минуты? Я былъ здѣсь, былъ покоренъ, готовъ... Хороши нынче времена, братъ. Если мертвые такъ возопіютъ противъ насъ, какъ намъ послѣ того спать покойно? Очень хороши...
Доставило-ли ему существенное утѣшеніе то, что ему поручили вязать арестантовъ, нельзя сказать навѣрное. Какъ бы то ни было, это порученіе разсѣяло, однакожъ, на нѣсколько времени его мучительныя думы и заняло умъ его приличнымъ образомъ.
Впрочемъ, не всѣхъ, однакожъ, отправили вмѣстѣ: ихъ развели на два отдѣленія; Бэрнеби съ отцомъ, шедшіе среди пѣхотинцевъ, составило одно, а Гогъ, крѣпко привязанный къ лошади, подъ сильнымъ кавалерійскимъ карауломъ, другое.
Имъ некогда было переговаривать между собою въ теченіе краткаго срока, предшествовавшаго аресту, ибо они строго были раздѣлены одинъ отъ другого. Гогъ замѣтилъ только, что Бэрнеби, съ потупленною головою, выступалъ между солдатъ, не поднимая глазъ, и что, прошедъ мимо, старался привѣтствовать его связанною рукою. Самъ онъ поддерживалъ свою бодрость твердою увѣренностью, что народъ, изъ какой бы то ни было тюрьмы, освободитъ его силою. Но когда пришли они въ Лондонъ, а особливо въ Флитъ-Мэркетъ, который еще недавно былъ оплотомъ мятежниковъ, и гдѣ войска искореняли послѣдніе остатки возмущенія, тогда онъ увидѣлъ, что нѣтъ никакой надежды, и почувствовалъ, что идетъ на смерть.
LXX.
Покончивъ это дѣло безъ всякой для себя невыгоды и снова возвратясь въ достопочтенную тишину частной жизни, мистеръ Денни рѣшился позабавиться съ полчаса женскою бесѣдою. Онъ направилъ шаги свои къ дому, гдѣ Долли и миссъ Гэрдаль все еще оставались въ заключеніи, и куда, по приказу мистера Симона Тэппертейта, перенесли и миссъ Меггсъ.
Когда мистеръ Денни шелъ по улицамъ, загнувъ за спину руки, облеченныя въ кожанныя перчатки, сіяя веселостью и пріятнымъ ожиданіемъ,-- онъ похожъ былъ на фермера, который прогуливается по своимъ полямъ и напередъ радуется даромъ благого промысла. Куда бы онъ ни взглянулъ, вездѣ то та, то другая куча развалинъ обѣщала ему большую работу; весь городъ, казалось, былъ для него вспаханъ, засѣянъ, и такъ нельзя больше благопріятствуемъ погодою; можно было надѣяться на богатую жатву.