-- Нѣтъ, ничего нѣтъ у него!-- воскликнула Долли, недовѣрчиво указывая на него пальцемъ.-- Я увѣрена, что ничего нѣтъ. Не ходи съ нимъ, не ходи ни за что на свѣтѣ!
-- Полноте, прекрасная миссъ, молчите!-- отвѣчалъ онъ, гнѣвно взглянувъ на нее.-- Нѣтъ, миссъ Гэрдаль, у меня нѣтъ ни письма, ни какого-нибудь другого ручательства въ этомъ родѣ, потому что, принимая участіе въ васъ и во всѣхъ, кого постигла такая тяжкая, незаслуженная участь, я ставлю на карту собственную жизнь свою... Оттого со мною нѣтъ письма, которое, еслибъ было у меня найдено, привело бы меня къ вѣрной смерти... Мнѣ и въ голову не пришло взять какой-нибудь другой залогъ, еще меньше могло вздуматься мистеру Гэрдалю дать его мнѣ, потому, можетъ быть, что онъ достаточно испыталъ мою вѣрность и честность и былъ обязанъ мнѣ жизнью.
Въ этихъ словахъ заключался упрекъ, котораго дѣйствіе на характеръ, подобный характеру Эммы, было разсчитано вѣрно. Но Долли, будучи совершенно иныхъ свойствъ, не поддалась этой хитрости и продолжала въ самыхъ нѣжныхъ выраженіяхъ, какія только могла ей внушить дружба и опасеніе, заклинать свою пріятельницу не вдаваться въ обманъ и не вѣрить незнакомцу.
-- Время дорого,-- сказалъ посѣтитель, въ наружности котораго, какъ ни старался онъ показать живѣйшее участіе, было нѣчто холодное и даже въ языкѣ было что-то непріятно-поражавшее слухъ:-- опасность окружаетъ насъ. Если я подвергался ей напрасно, такъ и быть, нечего дѣлать; только прошу васъ, если когда-нибудь будете вмѣстѣ съ дядюшкой, отдайте мнѣ должную справедливость. Если рѣшитесь остаться (кажется, таково ваше намѣреніе), то вспомните, миссъ Гэрдаль, что я торжественно предостерегалъ васъ, прежде, чѣмъ покинулъ, и что несчастныя послѣдствія, которымъ вы подвергаетесь, не моя вина.
-- Постойте, сэръ!-- воскликнула Эмма.-- Одну минуту, сдѣлайте милость. Можно ли намъ (тутъ она крѣпче прижала къ себѣ Долли) -- можно ли намъ идти вмѣстѣ?
-- Довольно трудная задача невредимо провести одну женщину сквозь всѣ опасности, какія намъ по необходимости встрѣтятся на пути, не говоря уже о внимательности народа на улицахъ,-- отвѣчалъ онъ. Я уже сказалъ, что сегодня вечеромъ она возвратится къ своимъ роднымъ. Если же вы примете мои услуги, миссъ Гэрдаль, она тотчасъ передана будетъ въ надежныя руки, и обѣщаніе это исполнится... Итакъ, вы рѣшились остаться? Люди всякаго званія и вѣроисповѣданія бѣгутъ изъ города, который изъ конца въ конецъ преданъ опустошенію и грабежу. Позвольте мнѣ, по крайней мѣрѣ, гдѣ-нибудь въ другомъ мѣстѣ быть вамъ полезнымъ. Идете вы или остаетесь?
-- Долли!-- сказала Эмма поспѣшно.-- Милая Долли, это наша послѣдняя надежда. Если мы теперь разстанемся, то развѣ дли того только, чтобъ опять сойтись въ лучшихъ, счастливѣйшихъ обстоятельствахъ. Я ввѣряюсь этому господину.
-- Нѣтъ, нѣтъ, нѣтъ!-- воскликнула Долли, схватившись за нее.-- Ради Бога, не вѣрь ему!
-- Ты слышишь?-- сказала Эмма.-- Что нынче вечеромъ... нынче вечеромъ,-- подумай, черезъ нѣсколько часовъ -- ты будешь среди тѣхъ, которые умерли бы съ горя, потерявъ тебя, и теперь терзаются тоскою по тебѣ. Молись за меня, милая, такъ какъ я о тебѣ стану молиться, и не забывай столькихъ покойныхъ дней, какіе мы прожили вмѣстѣ другъ съ другомъ. Скажи "Богъ съ тобою", сказки на прощанье сестра моя.
Но Долли не могла вымолвить слова, не могла, хотя бы щеки ея въ тысячу разъ болѣе были покрываемы поцѣлуями и слезами, не могла ничего и только повисла у ней на шеѣ, рыдала и крѣпко прижимала ее къ сердцу.