-- Она не въ духѣ,-- подумалъ Уарденъ, поправляя въ каминѣ уголья.-- Чтожъ? У всякаго свои слабости; не надобно быть слишкомъ строгимъ; мы такъ давно ужъ живемъ вмѣстѣ...
И, прислонивъ голову къ стѣнкѣ стула, началъ онъ опять дремать. Вдругъ дверь потихоньку отворилась, и изъ-за нея выставилась какая-то голова, которая, увидѣвъ Габріеля, въ ту же минуту скрылась.
-- Мнѣ бы очень хотѣлось,-- пробормоталъ Уарденъ пробудившись:-- чтобъ кто-нибудь женился на Меггсъ; но это невозможно:-- гдѣ найти такого сумасшедшаго, который рѣшился бы на это?
Габріель опять задремалъ и оставался въ этомъ положеніи до тѣхъ поръ, пока огонь въ каминѣ совсѣмъ потухъ. Наконецъ, онъ проснулся, всталъ, замкнулъ наружную дверь дома, положилъ въ карманъ ключъ и отправился спать. Черезъ нѣсколько минутъ показалась опять та же самая голова -- и Симъ Тэппертейтъ, съ небольшою лампочкою въ рукѣ, вошелъ въ комнату.
-- Какой дьяволъ задержалъ его здѣсь такъ долго?-- проворчалъ онъ сквозь зубы, вошедъ въ комнату и поставивъ лампочку на печь.
-- Теперь уже далеко за полночь!.. Проклятое ремесло! Вотъ вся польза, которую я извлекъ отъ тебя!..
При этихъ словахъ вытащилъ онъ изъ кармана большой ключъ, всунулъ его въ замокъ двери и тихо, съ величайшею осторожностью отворилъ ее. Замкнувъ потомъ дверь съ наружной стороны, спряталъ онъ въ карманъ свой поддѣльный ключъ и выбрался на улицу такъ тихо, что слесарь, заснувшій крѣпко, ничего не могъ слышать.
VIII.
Вышедъ изъ дома, Симъ Тэппертейтъ пустился скорымъ шагамъ по темнымъ улицамъ, хватаясь по временамъ за карманъ, чтобъ удостовѣриться, точно ли ключъ былъ при немъ. Такимъ образомъ добрался онъ до Бэрбейкена и поворотилъ въ одну изъ самыхъ узкихъ улицъ, отирая потъ, катившійся градомъ съ лица. Наконецъ, дошелъ онъ до какого-то узкаго прохода, чрезъ который пробрался къ небольшому дворику, темному какъ ночь, и остановился у рѣшетки.
Симъ ударилъ въ нее три раза ногою, но не получая никакого отвѣта на этотъ знакъ, разсердился и ударилъ еще три раза сильнѣе прежняго. Тогда земля подъ ногами его вдругъ растворилась, и оттуда высунулась какая-то лысая голова.