-- Ну, поворачивайся, давай скорѣе!-- закричалъ мистеръ Тэппертейтъ.
-- Сейчасъ!--воскликнулъ Стэггъ и какъ зрячій отправился прямо къ шкафу, взялъ оттуда бутылку, наполнилъ стаканъ, не проливъ ни капли, и, подавая его Симу, сказалъ:
-- Пей, благородный капитанъ, пей! Смерть всѣмъ мастерамъ! Жизнь и здоровье всѣмъ подмастерьямъ, любовь всѣмъ хорошенькимъ дѣвушкамъ! Пей, храбрый генералъ, и согрѣй этимъ виномъ свое мужественное сердце!
Мистеръ Тэппертейтъ взялъ стаканъ и выпилъ. Стеггъ, между тѣмъ, ставъ на колѣни, обхватилъ своими руками его ноги и воскликнулъ съ восторгомъ:
-- О! Зачѣмъ я слѣпъ! Зачѣмъ не могу налюбоваться на эти чудесныя икры... на эти сокровища...
-- Пусти меня!-- закричалъ мистеръ Тэппертейтъ!-- Пусти!
-- Если я ихъ сравню съ своими,-- продолжалъ Стеггъ, ударивъ себя по икрамъ:-- то начинаю ненавидѣть ихъ. Что онѣ, щепки и больше ничего!
-- И конечно щепки!-- замѣтилъ съ усмѣшкой мистеръ Тэппертеіітъ.-- Но довольно; возьми стаканъ, и за работу.
Сказавъ это, онъ нахмурилъ брови, окрестилъ на груди руки и, принявъ величественный видъ, скрылся вмѣстѣ съ длиннымъ товарищемъ своимъ за небольшою дверью, бывшею въ концѣ погреба.
Подземная зала, въ которую они вступили, была усѣяна опилками; она освѣщалась слабо нѣсколькими зажженными свѣчами и находилась между погребомъ и другою залою, гдѣ играли въ кегли, что ясно доказывалось шумомъ и криками, вылетавшими оттуда; скоро, однакожъ, по знаку, поданному длиннымъ товарищемъ, шумъ этотъ замолкъ, и въ залѣ водворилась мертвая тишина. Товарищъ этотъ подошелъ къ буфету, и досталъ оттуда огромную костяную голень, которая, вѣроятно, принадлежала когда-то человѣку столь же высокому, какъ онъ самъ. Эту кость принялъ мистеръ Тэнпертейтъ изъ рукъ товарища какъ скипетръ, свидѣтельствовавшій о его высокомъ достоинствѣ, надѣлъ на голову свою трехугольную шляпу и влѣзъ на большой столъ, на которомъ было приготовлено для него кресло обложенное человѣческими черепами.