-- Что же, мое сокровище?
-- Вы захотите цѣловать меня... или сдѣлаете что-нибудь еще хуже...
-- Клянусь вамъ, ничего не сдѣлаю!.. Ахъ, Боже мой! Смотрите, совсѣмъ ужъ свѣтло... Ночной сторожъ приближается. Сойдите, умоляю васъ...
Миссъ Меггсъ, которой чувствительное сердце было тронуто его просьбами, рѣшилась предаться судьбѣ своей; она сошла тихонько съ лѣстницы и сама своими нѣжными, худыми ручками отворила внутреннюю ставню кухоннаго окна, помогла Симу влѣзть и, прошептавъ тихимъ голосомъ: "теперь вы въ безопасности!" упала въ обморокѣ къ нему на руки.
-- Я зналъ, что она не устоитъ противъ меня,-- подумалъ Тэппертейтъ, приведеный въ замѣшательство ея обморокомъ.-- Миссъ Меггсъ, миссъ Меггсъ! Опомнитесь, придите въ себя!.. Что за костлявое созданіе! Нельзя порядочно ухватиться за нее... Миссъ Меггсъ!.. Да опомнитесь же!..
Но какъ миссъ Меггсъ, несмотря на всѣ его старанія, оставалась глуха и неподвижна, то онъ прислонилъ ее на минуту къ стѣнѣ, какъ трость или зонтикъ, затворилъ окно и потомъ, взявъ безчувственную дѣву на руки, поплелся по лѣстницѣ съ своего ношею, что стоило ему не малаго труда; наконецъ добрался благополучно до ея комнаты, положилъ на постель и оставилъ и тамъ.
-- Пусть будетъ онъ холоденъ какъ ледъ,-- сказала сама себѣ миссъ Меггсъ, пришедшая въ чувство въ ту же минуту, какъ онъ ушелъ:-- но я владѣю его тайной, и онъ не ускользнетъ отъ меня!
X.
Въ одно весеннее утро, когда начинающійся годъ, подобно юношѣ, не имѣетъ еще положительнаго, опредѣленнаго характера, когда въ продолженіе нѣсколькихъ часовъ бываетъ то тепло, то холодно, когда на солнцѣ уже лѣто, а въ тѣни еще зима, въ одно такое утро Джонъ Уиллитъ, заснувшій на своемъ желѣзномъ сундукѣ, былъ вдругъ разбуженъ лошадинымъ топотомъ и, выглянувъ въ окно, увидѣлъ какого-то господина, остановившаго коня своего у самыхъ воротъ "Майскаго-Дерева".
Остановившійся незнакомецъ былъ серьезный, важный джентльменъ, лѣтъ сорока пяти, бодрый и стройный собою. Онъ сидѣть молодцомъ на своемъ темногнѣдомъ клеперѣ и отличался прекрасною одеждою, въ которой не было, однакоже, ничего моднаго. На немъ былъ сюртукъ свѣтло-зеленаго сукна съ бархатнымъ воротникомъ и съ карманами, узорочно обшитыми широкимъ шнуркомъ; бѣлье его было тонко и чрезвычайно бѣло; лошадь прекрасно вычищена, и хоть дорога изъ Лондона, по которой онъ пріѣхалъ, была въ то время чрезвычайно грязна, однакожъ онъ нисколько не запачкался и стоялъ предъ воротами старинной гостиницы, какъ человѣкъ, только что выѣхавшій для прогулки.