Онъ отперъ дверь, ввелъ ее въ домъ и крѣпко заперъ дверь за собою.
XVII.
То была, темная и холодная ночь. Огонь потухъ въ каминѣ. Странный посѣтитель досталъ тлѣющій уголь и началъ раздувать его, поглядывая по временамъ на вдову, которая въ какомъ-то безпамятствѣ опустилась на стулъ.
Наконецъ, ему удалось раздуть огонь, который былъ необходимъ, чтобъ согрѣть его окоченѣвшіе члены. Платье незнакомца было промочено насквозь, потому что прошлую ночь и все утро шелъ проливной дождь. Все доказывало, что онъ жилъ подъ открытымъ небомъ, не имѣя никакого пристанища. Перепачканный въ грязи и угляхъ, въ платьѣ, плотно прильнувшемъ къ его исхудалымъ членамъ, съ блѣднымъ лицомъ, небритою бородою, стоялъ онъ, жадно слѣдя взорами за разгорающимся огнемъ и порою поглядывая изъ подлобья на вдову, какъ бы боясь, чтобъ она не ушла отъ него.
Она закрыла лицо руками, дрожа отъ ужаса, не смѣя взглянуть на страшнаго гостя. Прошло нѣсколько долгихъ и мучительныхъ минутъ. Наконецъ, онъ сѣлъ и сказалъ:
-- Это твой домъ?
-- Да. Но, ради Бога, зачѣмъ вы пришли сюда?
-- Дай мнѣ ѣсть и пить, если не хочешь, чтобъ я самъ здѣсь распорядился... Я прозябъ и голоденъ! Мнѣ необходима пища и теплый уголъ, гдѣ бы я могъ отдохнуть. Надѣюсь все это получить здѣсь, отъ тебя...
-- Ты разбойникъ изъ Чигуэльской улицы?
-- Да!