-- Это очень любезно съ вашей стороны, возразила Клеменси.
И въ тоже время, обративши мысли и взоръ на сальную свѣчу и внезапно вспомнивши о цѣлительныхъ свойствахъ сала, она щедро принялась намазывать имъ свой лѣвый локоть.
-- Вотъ видите ли, продолжалъ Бритнъ глубокомысленнымъ тономъ мудреца: -- я въ свое время изучилъ многое; у меня всегда было стремленіе къ изученію; я прочелъ много книгъ о хорошей и о худой сторонѣ вещей, потому-что въ молодости я шелъ по литературной части.
-- Въ самомъ дѣлѣ! воскликнула Клеменси въ удивленіи.
-- Да, продолжалъ Бритнъ: -- я года два прятался за книжными полками, всегда готовый выскочить, если кто нибудь подтибритъ книгу; а потомъ я служилъ разсыльнымъ у корсетницы швеи и разносилъ въ Клеевчатыхъ коробкахъ обманъ и обольщеніе, -- это ожесточило мое сердце и разрушило во мнѣ вѣру въ людей; потомъ я наслушался разныхъ разностей здѣсь у доктора, -- это очерствило мое сердце еще больше; и на конецъ концовъ, я разсудилъ, что вѣрнѣйшее средство оживить его и лучшій спутникъ въ жизни -- терка.
Клеменси хотѣла было прибавить и свою мысль, но онъ предупредилъ ее.
-- Въ союзѣ съ наперсткомъ, прибавилъ онъ глубокомысленно.
-- Дѣлай для другихъ то, что.... и пр.... вы знаете, прибавила Клеменси и въ восторгѣ отъ признанія сложивши руки и натирая слегка локти. -- Какое короткое правило, не правда ли?
-- Не знаю, сказалъ Бритнъ, можно ли это считать за хорошую философію. -- У меня есть на счетъ этого кое какія сомнѣнія, но за то опять это правило очень удобно и избавляетъ отъ многихъ непріятностей, чего не дѣлаетъ иногда настоящая философія.
-- А вспомните, какой вы были прежде! сказала Клеменси.