Онъ сѣлъ, не распространяясь больше, и началъ глядѣть въ окно. Это былъ статный человѣкъ въ цвѣтѣ лѣтъ. Загорѣлое лицо его осѣняли густые черные волосы, и усы. Когда подали ему пиво, онъ палилъ себѣ стаканъ и выпилъ за благоденствіе дома; ставя стаканъ на столъ, онъ спросилъ:
-- А что, это новый домъ?
-- Не совсѣмъ-то и новый, отвѣчалъ Бритнъ.
-- Ему лѣтъ пять или шесть, прибавила Клеменси, ясно выговаривая каждое слово.
-- Кажется, вы говорили о докторѣ Джеддлерѣ, когда я вошелъ? спросилъ незнакомецъ. -- Кто объявленіе напоминаетъ мнѣ объ немъ; я кое что слышалъ объ этой исторіи отъ знакомыхъ. Что, старикъ живъ еще?
-- Живъ, отвѣчала Клеменси.
-- И много измѣнился?
-- Съ какихъ поръ, сэръ? спросила Клеменси замѣчательно выразительнымъ тономъ.
-- Съ тѣхъ поръ, какъ -- ушла дочь его.
-- Да! съ тѣхъ поръ онъ очень измѣнился, отвѣчала Клеменси: -- посѣдѣлъ и постарѣлъ, -- совсѣмъ ужь не тотъ, что прежде; впрочемъ, теперь, я думаю, онъ счастливъ. Съ тѣхъ поръ онъ сошелся съ сестрой и ходитъ къ ней каждый день. Это очевидно ему въ пользу. Сначала онъ былъ, какъ убитый; сердце обливается, бывало, кровью, какъ посмотришь, какъ онъ бродить и подсмѣивается надъ свѣтомъ; но годъ или два спустя онъ какъ-то оправился, началъ съ удовольствіемъ поговаривать о потерянной дочери, хвалить ее, -- и даже хвалить свѣтъ! Со слезами на глазахъ, бывало, все говоритъ, какъ хороша и добра она была. Онъ простилъ ее. Это было около того времени, какъ миссъ Грація вышла замужъ. Помните, Бритнъ?