Достоинство, съ какимъ м-съ Покетъ проговорила это, было такъ сокрушительно, что я совсѣмъ растерялся: мнѣ показалось даже, что и я въ чемъ-то провинился.
— Белинда, — возразилъ м-ръ Покетъ, съ противоположнаго конца стола, — какъ можешь ты быть такъ безразсудна? Дженъ вмѣшалась, чтобы спасти ребенка.
— Я никому не позволю вмѣшиваться, — сказала м-съ Покетъ. — Я удивляюсь Матью, что ты позволяешь, чтобы дѣвочка оскорбляла меня.
— Святый Боже! — вскричалъ м-ръ Покетъ въ порывѣ безысходнаго отчаянія. — Неужели младенцы существуютъ для того, чтобы щипцами имъ разбивали головы, и неужели никто не смѣетъ ихъ спасать?
— Я не позволю Дженъ вмѣшиваться, — произнесла м-съ Покетъ съ величественнымъ взглядомъ на невинную маленькую преступницу. — Помни, что я могла бы быть дворянкой.
М-ръ Покетъ снова засунулъ руки въ волоса и на этотъ разъ дѣйствительно приподнялся нѣсколько со стула.
— Слышите, слышите! — безпомощно взывалъ онъ. — Бэбэ должны быть избиваемы щипцами изъ уваженія къ дворянству! — Послѣ того онъ опять опустился на стулъ и замолкъ.
Мы всѣ смущенно опустили глаза, пока происходила перебранка. Всѣ молчали, а неугомонный бэбэ тянулся изо всѣхъ силъ къ маленькой Дженъ; мнѣ показалось, что изъ всего семейства онъ зналъ только ее одну.
— М-ръ Друмль, — сказала м-съ Покетъ, — будьте добры позовите Флопсонъ. Дженъ, непочтительная дѣвочка, стань въ уголъ. А теперь, бэбэ, душка, пойдемъ съ ма!
Но бэбэ былъ не согласенъ. Онъ перекувырнулся на рукахъ у м-съ Покетъ, выставилъ пару вязаныхъ башмачковъ на пухленькихъ ножкахъ и поднялъ настоящій бунтъ. Его унесли, и я увидѣлъ въ окно, какъ съ нимъ нянчилась маленькая Дженъ.