— Въ самомъ дѣлѣ, м-ръ Пипъ?
Она была такъ тиха и держала себя такъ мило и скромно, что мнѣ не хотѣлось заставить ее расплакаться. Поглядѣвъ на ея опущенные глаза, я пересталъ ее разспрашивать.
— Я думаю, вамъ трудно будетъ жить теперь здѣсь, милая Бидди?
— О! я не могу здѣсь жить, м-ръ Пипъ, — отвѣчала Бидди, тономъ сожалѣнія, но съ спокойной рѣшимостью. — Я уже говорила съ м-съ Гоббль и отправлюсь къ ней завтра утромъ. Я надѣюсь, что вдвоемъ намъ удастся помогать м-ру Гарджери въ его хозяйствѣ, пока онъ не устроится.
— Чѣмъ же вы будете жить, Бидди? если вамъ нужны день…
— Чѣмъ я буду жить? — повторила Бидди, покраснѣвъ. — Я скажу вамъ, м-ръ Пипъ. Я хочу похлопотать о мѣстѣ учительницы въ новой школѣ, которая только что отстроена. Всѣ сосѣди хорошо отрекомендуютъ меня, и я надѣюсь, что буду прилежна и терпѣлива, и сама буду учиться, учивши другихъ. Вы знаете, м-ръ Пипъ, — продолжала Бидди съ улыбкой, взглядывая мнѣ въ лицо:- новыя школы не похожи на старыя, но я многому научилась съ тѣхъ поръ, какъ мы разстались.
— Я думаю, что вы всегда и во всемъ будете совершенствоваться.
— Только не въ своемъ дурномъ характерѣ,- прошепталъ Бидди.
Это былъ не столько упрекъ, — я какъ-то упрекнулъ ее въ дурномъ характерѣ,- сколько невольное размышленіе вслухъ. Ну, что жъ! — я подумалъ, что мнѣ и теперь лучше смолчать. Я прошелъ еще нѣсколько шаговъ рядомъ съ Бидди, продолжавшей молча смотрѣть на землю.
— Я никакихъ подробностей не слышалъ о смерти сестры, Бидди.