Бидди ждала меня у дверей кухни, съ кружкой парного молока и кускомъ хлѣба.
— Бидди, — сказалъ я, подавая ей руку на прощанье, я не сержусь, но я огорченъ.
— Нѣтъ, не огорчайтесь, — просила она горячо, — пусть я буду огорчена, если была не права.
Туманъ еще носился надъ землею, когда я пустился въ путь. Но уже значительно прояснило. Туманъ открылъ передо мною — какъ я это подозрѣваю — будущее и то, что я больше не вернусь назадъ, и что Бидди была вполнѣ права; вотъ все, что я могу сказать: она не ошиблась.
ГЛАВА III
Гербертъ и я вели себя все хуже и хуже въ томъ смыслѣ, что все болѣе и болѣе запутывались въ долгахъ, устраивая свои дѣла, округляя цыфры и совершая тому подобные похвальные поступки. А время шло себѣ да шло, какъ это всегда бываетъ; и я дожилъ до совершеннолѣтія, — какъ и предсказывалъ Гербертъ, — прежде, чѣмъ успѣлъ опомниться.
Самъ Гербертъ сталъ совершеннолѣтнимъ восемью мѣсяцами раньше меня. Такъ какъ совершеннолѣтіе ничего не принесло ему съ собою, то это событіе и не произвело сильнаго впечатлѣнія въ гостиницѣ Барнарда. Но мы ждали, когда мнѣ стукнетъ двадцать одинъ годъ, связывая съ этимъ много надеждъ и разоблаченій: мы оба думали, что мой опекунъ врядъ ли можетъ не сказать мнѣ по этому случаю о томъ, что меня ожидаетъ.
Я озаботился, чтобы въ Литль-Бретенъ всѣ знали о днѣ моего рожденія. Наканунѣ я получилъ офиціальную записку отъ Уэммика, сообщавшую мнѣ, что м-ръ Джагерсъ будетъ радъ меня видѣть у себя въ этотъ знаменательный день въ пять часовъ пополудни. Это убѣдило меня, что произойдетъ нѣчто великое и привело меня въ необыкновенное волненіе, когда я явился ровно въ назначенный часъ въ контору опекуна.
— Ну, Пипъ, — привѣтствовалъ онъ меня, — я долженъ сегодня звать васъ «м-ръ Пипъ». Поздравляю васъ, м-ръ Пипъ!
Мы пожали другъ другу руки и я поблагодарилъ его.