— Ну! вотъ оттого-то я и несчастенъ.
— Пипъ, — отвѣчала Эстелла, — не говорите глупостей. Другимъ это можетъ быть непріятно, и я, можетъ быть, дѣлаю это нарочно. Но васъ это не касается. Не стоитъ объ этомъ и толковать.
— Нѣтъ, касается; я не могу перенести, чтобы люди говорили: она отличаетъ болвана, самаго недостойнаго изъ всѣхъ.
— А я могу это перенести, — сказала Эстелла.
— О! не будьте такъ горды, Эстелла, и такъ неумолимы.
— Зоветъ меня гордой и неумолимой, а только что упрекалъ за то, что я любезна къ болвану! — развела руками Эсгелла.
— Конечно, вы любезны съ нимъ, — проговорилъ я торопливо:- я видѣлъ, вы сегодня такъ глядѣли и такъ улыбались ему, какъ никогда не глядите и не улыбаетесь… мнѣ.
— Вы, значитъ, желали бы, — сказала Эстелла, бросая на меня серьезный, если не сердитый взглядъ, — чтобы я обманывала и васъ?
— Значитъ, вы обманываете его, Эстелла?
— Да, и многихъ другихъ — всѣхъ, кромѣ васъ. Но вотъ и м-съ Брандли. Больше я вамъ ничего не скажу.