— Послушай, Пипъ, — вдругъ сказалъ онъ, положивъ руку на мою и мѣняя тонъ, — прежде всего, выслушай меня. Я забылся. То, что я сказалъ сейчасъ, низко; да, низко. Послушай, Пипъ, извини меня; я не хочу быть низокъ.
— Прежде всего, — почти простоналъ я, — какія предосторожности нужно принять, чтобы васъ не узнали и не арестовали?
— Нѣтъ, милый мальчикъ, — началъ онъ тѣмъ же смиреннымъ тономъ, — не это прежде всего. Низость прежде всего. Я столько лѣтъ старался образовать джентльмена и знаю, чѣмъ ему обязанъ. Послушай, Пипъ, я былъ низокъ, вотъ и все; низокъ. Постарайся забыть это, милый мальчикъ!
Мрачно-комическая сторона этой сцены вызвала во мнѣ нерадостный смѣхъ, и я отвѣчалъ:
— Я забылъ это. Ради самаго Неба, не настаивайте!
— Да, но послушай, — настаивалъ онъ. — Милый мальчикъ, я пріѣхалъ не затѣмъ, чтобы быть низкимъ. Продолжай, милый мальчикъ. Ты говорилъ…
— Какъ уберечь васъ отъ той великой опасности, какой вы себя подвергаете?
— Да, что жъ, милый мальчикъ, опасность вовсе не такъ велика. Мнѣ дали знать, что опасность вовсе не такъ велика. Знаетъ меня Джагерсъ, знаетъ Уэммикъ, да ты. Больше-то вѣдь никто?
— А не можетъ ли кто случайно узнать васъ на улицѣ? — спросилъ я.
— Да кому же узнавать-то. Кромѣ того, вѣдь я не располагаю объявлять въ газетахъ, что Авель Магвичъ вернулся изъ Ботани-Бей; а съ тѣхъ поръ прошли годы, да и кому какая выгода выдавать меня? Но вотъ что я скажу тебѣ, Пипъ. Если бы опасность была въ пятьдесятъ разъ больше, я бы все равно вернулся поглядѣть на тебя.