— Я такъ это понимаю.
— И еще вотъ что: что бы я ни сдѣлалъ, я искупилъ и заплатилъ за это, — настаивалъ онъ дальше.
— Пусть будетъ такъ.
Онъ вынулъ трубку изо рта и собрался набить ее табакомъ, но раздумалъ, найдя, повидимому, что куреніе помѣшаетъ разсказу. Онъ спряталъ табакъ и, засунувъ трубку въ одну изъ петель сюртука, положилъ руки на колѣни, сердито поглядѣлъ на огонь, помолчалъ нѣкоторое время и затѣмъ, оглядѣвъ насъ, сталъ разсказывать слѣдующее.
ГЛАВА VIII
— «Милый мальчикъ и товарищъ Пипа! Я не стану разсказывать вамъ свою жизнь, какъ пѣсню или повѣсть изъ книжки. Я скажу вамъ коротко и ясно, не обинуясь. Жизнь моя прошла такъ: посадятъ въ тюрьму и выпустятъ, посадятъ въ тюрьму и выпустятъ. Вотъ такъ и проходила моя жизнь вплоть до того времени, когда я убѣжалъ съ понтоновъ и подружился съ Пипомъ.
„Я зналъ, что мое прозвище Магвичъ, въ св. крещеніи Авель. Какъ я это узналъ? А такъ же точно, какъ узналъ названія птицъ: воробьевъ, зябликовъ, дроздовъ. Я могъ бы подумать, что все это ложь, но такъ какъ названія птицъ оказались вѣрными, то я подумалъ, что и мое имя вѣрно.
„Какъ только себя запомню, и не встрѣчалъ души человѣческой, которая бы пожалѣла маленькаго Авеля Магвича, а всѣ-то его боялись и гнали прочь или сажали въ тюрьму. Сажали меня въ тюрьму, сажали, сажали, такъ что я и счетъ потерялъ.
«Вотъ какая жизнь досталась на мою долю, и, когда я былъ еще маленькимъ оборваннымъ созданіемъ, достойнымъ сожалѣнія, я уже спискаіъ себѣ прозвище закоренѣлаго. „Это страшно закоренѣлый мальчикъ“, — говорили тюремнымъ посѣтителямъ, указывая на меня. — „Можно сказать, изъ тюрьмы не выходитъ“. И тогда они глядѣли на меня, а я глядѣлъ на нихъ, а иные мѣрили мнѣ голову — лучше бы мнѣ измѣрили желудокъ, — а другіе давали мнѣ книжки, которыя я не могъ читать, и говорили мнѣ рѣчи, которыя я не могъ понимать. И вѣчно-то пугали они меня чортомъ. Но что же мнѣ было, чортъ возьми, дѣлать? Вѣдь долженъ же я былъ чѣмъ-нибудь питаться. Однако я становлюсь грубъ, а этого не надо. Милый мальчикъ и товарищъ Пипа, не бойтесь, я не буду такъ рѣзокъ.
„Бродяжничая, побираясь, воруя, порой работая, когда удавалось, — послѣднее случалось не такъ часто, какъ вы, можетъ быть, думаете; но спросите-ка самихъ себя, охотно ли бы вы дали мнѣ работу; — я былъ воромъ, землепаищемъ, извозчикомъ, косаремъ, я пробовалъ много другихъ вещей, которыя не приводятъ къ добру, пока наконецъ сталъ взрослымъ человѣкомъ. Дезертиръ-солдатъ научилъ меня читать, а странствующій ярмарочный великанъ — писать.