— Чего вы хотите для нихъ?
— Только того, чтобы вы ихъ не смѣшивали съ остальными. Они могутъ быть одной крови, но, повѣрьте мнѣ, они не одной природы.
Все такъ же зорко глядя на меня, миссъ Гавишамъ повторила:
— Чего вы хотите для нихъ?
— Я не такъ хитеръ, какъ въ думаете, — отвѣтилъ я, чувствуя, что слегка покраснѣлъ, — и не скрою отъ васъ, что я для нихъ чего-то хочу. Миссъ Гавишамъ, если вы захотите употребить деньги на то, чтобы оказать моему другу Герберту услугу на всю жизнь, то услуга эта по характеру самаго, дѣла, должна быть сдѣлана безъ его вѣдома, и я научу васъ, какъ это сдѣлать.
— Почему это должно быть сдѣлано безъ его вѣдома? — спросила она, опираясь руками на костыль, чтобы внимательнѣе разглядывать меня.
— Потому что я самъ началъ это дѣло слишкомъ два года тому назадъ, безъ его вѣдома, и не желаю, чтобы это обнаружилось. Почему я не въ состояніи довести его до конца, я не могу этого объяснить. Это часть тайны, которая принадлежитъ другому, а не мнѣ.
Она постепенно отвела глаза отъ меня и обратила ихъ къ огню. По истеченіи нѣкотораго времени ее вывели изъ задумчивости обвалившіеся красные уголья, и она опять взглянула на меня — сначала разсѣянно, затѣмъ съ сосредоточеннымъ вниманіемъ. Все это время Эстелла вязала. Когда миссъ Гавишамъ сосредоточила на мнѣ свое вниманіе, она сказала такъ, какъ будто нашъ разговоръ не прерывался:
— Что же дальше?
— Эстелла, — сказалъ я, обращаясь теперь къ ней и стараясь укрѣпить свой дрожащій голосъ, — вы знаете, что я васъ люблю. Вы знаете, что я давно и нѣжно люблю васъ.