Она подняла глаза, но съ равнодушнымъ лицомъ. Я видѣлъ, что миссъ Гавишамъ глядитъ поперемѣнно то на нее, то на меня.
— Я бы сказалъ это раньше, если бы не мое продолжительное заблужденіе. Оно заставило меня надѣяться, что миссъ Гавишамъ предназначаетъ насъ другъ для друга. Пока я думалъ, что вы и я не свободны располагать собой, я молчалъ. Но теперь я долженъ высказаться.
Эстелла сохраняла свой невозмутимый видъ и, не переставая вязать, только покачала головой.
— Я знаю, я знаю. Я не надѣюсь, чтобы вы когда-нибудь стали моею, Эстелла; я не знаю, что станется со мною въ ближайшемъ будущемъ; не знаю, куда мнѣ придется уѣхать. Но все же я люблю васъ. Я васъ полюбилъ съ первой минуты, какъ увидѣлъ васъ въ этомъ домѣ.
Она невозмутимо на меня поглядѣла и, не переставая вязать, снова покачала головой.
— Было бы жестоко со стороны миссъ Гавишамъ, страшно жестоко воспользоваться чувствительностью бѣднаго мальчика и мучить меня всѣ эти годы пустой надеждой, если бы она подумала о важности того, что она дѣлаетъ. Но я думаю, что она объ этомъ не подумала. Я думаю что изъ-за собственныхъ страданій она позабыла о томъ, какъ я страдаю, Эстелла.
Я видѣлъ, какъ миссъ Гавишамъ приложила руку къ сердцу, глядя поочередно то на меня, то на Эстеллу.
— Мнѣ кажется, — начала Эстелла очень спокойно, — что существуютъ чувства, фантазіи, — не знаю, какъ ихъ назвать, — которыя я не въ состояніи понять. Когда вы говорите, что любите меня, я слышу слова, но не понимаю ихъ смысла. Вы ничего не затрогиваете въ моей груди, ничего не говорите моей душѣ. Меня ваши слова нисколько не занимаютъ. Мнѣ нѣтъ до васъ никакого дѣла. Я пыталась предостеречь васъ отъ этого, сознайтесь, вѣдь это правда; правда?
Я съ несчастнымъ видомъ отвѣтилъ:
— Да.