— Вспомни, что онъ собирается намъ помогать, — сказалъ Гербертъ, — и будь спокоенъ.
При этомъ намекѣ я быстро вскочилъ, по отъ боли въ рукѣ опять повалился навзничь.
— Время еще не пропущено, Гербертъ, не правда ли? Какой сегодня день? Какъ долго я здѣсь пробылъ.
Мнѣ казалось, что я долго уже здѣсь лежу… сутки… можетъ, двое и больше.
— Время еще не ушло. Сегодня понедѣльникъ.
— Слава Богу!
Я упросилъ Герберта разсказать мнѣ, какимъ образомъ онъ пришелъ ко мнѣ на выручку; сначала онъ было наотрѣзъ отказался отъ этого, настаивая на томъ, чтобы я лежалъ смирно; но потомъ разскалъ мнѣ, что въ своей поспѣшности я обронилъ полученную мною записку въ квартирѣ, и Гербертъ, вернувшись вмѣстѣ со Стартопомъ, нашелъ ее. Записка эта ихъ обезпокоила, и они бросились вслѣдъ за мной. Прибывъ въ гостиницу «Синяго Вепря» и не пайдя меня тамъ, они отправились къ миссъ Гавишамъ, но меня уже тамъ не было. Вернувшись обратно въ гостиницу «Синяго Вепря», они нашли тамъ мальчишку Трабба, который и провелъ ихъ къ шлюзному домику, откуда до нихъ долетѣли мои крики о помощи. Прощаясь съ мальчишкой Трабба, я подарилъ ему двѣ гинеи (что, повидимому, ему было пріятно) и выразилъ сожалѣніе, что былъ прежде дурного о немъ мнѣнія (но это повидимому не произвело на него никакого впечатлѣнія).
Такъ какъ до среды оставалось немного времени, мы рѣшили въ ту же ночь вернуться обратно въ Лондонъ.
Весь слѣдующій день меня продержали въ постели, постоянно перевязывая мнѣ руку и давая прохладительное питье. Если мнѣ случилось задремать, я просыпался съ мыслью, что нахожусь въ шлюзномъ домикѣ, что прошло много времени, я мы опоздали съ отъѣздомъ. Въ полночь я всталъ съ постели и пошелъ къ Герберту, въ полномъ убѣжденіи, что я проспалъ сутки, и среда уже прошла. Но это было послѣднее усиліе разстроеннаго воображенія, и послѣ того я крѣпко уснулъ. Наступило утро среды, я всталъ и выглянулъ изъ окна.
