— А зачѣмъ туда попалъ старый Орликъ? Я скажу тебѣ еще кое-что, волкъ. Ты меня почти что выжилъ изъ этого околотка, и я нашелъ новыхъ товарищей и новыхъ хозяевъ. Иные изъ нихъ пишутъ письма, когда мнѣ нужно — слышишь? пишутъ за меня письма, волкъ! Они пишутъ на сто ладовъ, не такъ, какъ ты, дуракъ, умѣешь писать только на одинъ ладъ. Я твердо порѣшилъ лишить тебя жизни, послѣ того какъ ты пріѣзжалъ на похороны своей сестры. Я не зналъ, какъ добраться до тебя, и долженъ былъ выслѣдить твои входы и выходы. Старый Орликъ сказалъ себѣ: такъ или иначе, а ужъ я доберусь до тебя. И что жъ! Искалъ тебя, а нашелъ твоего дядюшку Провиса, эге!
Внезапно онъ остановился, вынулъ пробку изъ фляжки и отбросилъ ее. Какъ ни легокъ былъ стукъ, но я услышалъ, какъ она упала на полъ. Онъ медленно опорожнилъ фляжку до дна.
Послѣднія капли онъ вылилъ себѣ на ладонь и облизалъ ихъ. Послѣ того съ страшными ругательствами отбросилъ фляжку, нагнулся, и я увидѣлъ въ его рукѣ каменный молотокъ на длинной тяжелой ручкѣ.
Присутствіе духа не покинуло меня; не теряя по дусту словъ на убѣжденіе его, я закричалъ и сталъ звать на помощь изо всѣхъ силъ и вмѣстѣ съ тѣмъ старался освободиться отъ веревки, которая меня связывала… Я могъ двигать только головой я ногами, но я пустилъ ихъ въ ходъ съ такой силой, какой до тѣхъ поръ не подозрѣвалъ въ себѣ. Въ тотъ же мигъ я услышалъ отвѣтные крики, увидѣлъ фигуры людей, подбѣжавшихъ къ дверямъ, увидѣлъ Орлика, проскользнувшаго въ двери и скрывшагося во мракѣ ночи.
Я потерялъ сознаніе и очнулся развязанный и распростертый на полу; голова моя покоилась на чьихъ-то колѣняхъ. Я глядѣлъ на лѣстницу, все- еще не отдавая себѣ полнаго отчета, гдѣ я и что со мной, когда увидѣлъ передъ собой знакомое лицо. То было лицо мальчишки изъ лавки Трабба.
— Мнѣ кажется, онъ пришелъ въ себя! — сказалъ мальчишка Трабба:- только еще малость блѣденъ!
При этихъ словахъ, лицо того, кто меня поддерживалъ, наклонилось къ моему лицу, и я увидѣлъ, что это…
— Гербертъ! Великій Боже!
— Тише, — сказалъ Гербертъ. — Тише Гендель, не очень волнуйся.
— И нашъ старый товарищъ Стартопъ! — закричалъ я, когда тотъ тоже наклонился надо мной.