— Что вы хотите со мной дѣлать?
— Я хочу, — отвѣчалъ онъ, ударяя изо всей силы кулакомъ по столу, — я хочу лишить тебя жизни.
Онъ пилъ водку, и глаза его были налиты кровью. Вокругъ шеи у него висѣла жестяная фляжка; я часто видалъ ее въ былые дни. Онъ подносилъ фляжку къ губамъ и наслаждался сильнымъ запахомъ спирта.
— Волкъ, — сказалъ онъ, снова складывая руки, — старый Орликъ собирается сказать тебѣ кое-что. Ты виноватъ въ смерти своей сестры.
Въ умѣ моемъ съ непостижимой быстротой пронеслась вся картина нападенія на сестру, ея болѣзнь и ея смерть, прежде чѣмъ неповоротливый языкъ Орлика выговорилъ эти слова.
— Это ты убилъ ее, негодяй! — вскричалъ я.
— Говорю тебѣ, что ты самъ виноватъ. Я подкрался къ ней сзади, такъ же, какъ сегодня къ тебѣ. Я ударилъ ее и оставилъ замертво, и, если бы по близости была известко-обжигательная печь, она бы не ожила. Но это сдѣлалъ не старый Орликъ, а ты. Тебѣ мирволили, а его обижали и били. Стараго Орлика обижали и били, слышишь! Теперь ты за это заплатишь. Ты виноватъ — ты и заплатишь!
Онъ все пилъ и свирѣпѣлъ съ каждымъ глоткомъ.
— Волкъ, скажу тебѣ еще кое-что — это ты на стараго Орлика наткнулся, у себя на лѣстницѣ,- помнишь, въ ту ночь?
Я увидѣлъ лѣстницу съ потухшими лампами. Я увидѣлъ тѣнь отъ тяжелыхъ перилъ, отброшенную на стѣнѣ фонаремъ сторожа. Я увидѣлъ комнаты, которыхъ мнѣ больше не суждено было никогда увидѣть, и всю мебель и обстановку этихъ комнатъ.