ГЛАВА XXI
Вѣсти о томъ, что мои расчеты на блестящую будущность рухнули, раньше меня достигли моего родного пепелища и его окрестностей. Я нашелъ, что «Синій Вепрь» уже былъ о томъ извѣщенъ, и замѣтилъ, что это произвело великую перемѣну въ обращеніи со мною. Между тѣмъ какъ «Вепрь» съ горячей настойчивостью искалъ угодить мнѣ, пока я долженъ былъ разбогатѣть, тотъ же «Вепрь» выказывалъ крайнюю холодность въ этомъ отношеніи теперь, когда я обѣднѣлъ…
Когда я пришелъ позавтракать въ кофейню «Вепря», я засталъ м-ра Пэмбльчука, бесѣдовавшаго съ хозяиномъ. М-ръ Пэмбльчукъ (который нисколько не похорошѣлъ отъ его недавняго ночного происшествія) дожидался меня и обратился ко мнѣ въ слѣдующихъ выраженіяхъ:
— Молодой человѣкъ, я сожалѣю о томъ, что вы такъ низко пали. Но чего же другого можно было ожидать? Чего же другого можно было ожидать?
И онъ протянулъ мнѣ руку съ величественно-снисходительнымъ видомъ, а такъ какъ я былъ сломленъ болѣзнью и не въ силахъ былъ ссориться, я взялъ протянутую руку.
— Вильямъ, — сказалъ м-ръ Пэмбльчукъ слугѣ,- поставьте пирогъ на столъ. Такъ вотъ до чего дошло! вотъ до чего дошло!
Я, нахмурясь, сидѣлъ за завтракомъ. М-ръ Пэмбльчукъ стоялъ, наклонясь надо мною, и налилъ мнѣ чаю, прежде чѣмъ я успѣлъ дотронуться до чайника — съ видомъ благодѣтеля, рѣшившагося быть вѣрнымъ себѣ до конца.
— Вильямъ, — сказалъ м-ръ Пэмбльчукъ уныло, — подайте соль. Въ болѣе счастливыя времена, — обращаясь ко мнѣ,- я думаю вы употребляли сахаръ? И молоко? Да, употребляли, Сахаръ и молоко. Вильямъ, — подайте кресъ-салатъ.
— Благодарю васъ, — отвѣчалъ я коротко, — но я не ѣмъ кресъ-салата.
— Вы его не ѣдите? — отвѣчалъ м-ръ Пэмбльчукъ, вздыхая и нѣсколько разъ качая головой, какъ будто ожидалъ этого, и какъ будто воздержаніе отъ кресъ-салата должно совпадать съ моимъ паденіемъ. — Правда. Вѣдь это простые плоды земли. Нѣтъ. Кресъ-салата не надо, Вильямъ.