Прежде, чѣмъ заговорить, она отвела глаза отъ меня и поглядѣла на свое платье, на туалетъ и наконецъ на себя въ зеркало.
— Такъ ново для него, — пробормотала она, — и такъ старо для меня; такъ странно для него и такъ привычно для меня, и такъ грустно для насъ обоихъ. Кликни Эстеллу.
Такъ какъ она все еще глядѣла на себя въ зеркало, я подумалъ, что она и это говоритъ про себя, и не двигался съ мѣста.
— Позови Эстеллу, — повторила она, сверкнувъ глазами. — Надѣюсь, ты можешь это сдѣлать. Кликни Эстеллу, у дверей.
Стоять въ потемкахъ въ таинственномъ коридорѣ незнакомаго дома и звать Эстеллу, которой нигдѣ не видно и которая не откликается, и чувствовать, что позволяешь себѣ страшную вольность, выкрикивая ея имя, — было почти такъ же тяжело, какъ и играть по приказу. Наконецъ она откликнулась, и ея свѣча показалась на концѣ длиннаго темнаго коридора, точно путеводная звѣзда.
Миссъ Гавишамъ приказала ей подойти и, взявъ драгоцѣнное украшеніе со стола, приложила его къ ея юной груди и къ красивымъ темнымъ волосамъ.
— Все это будетъ твое со временемъ, душа моя, и очень тебѣ къ лицу. Дай я погляжу, какъ ты поиграешь въ карты съ этимъ мальчикомъ.
— Съ этимъ мальчикомъ! Да вѣдь онъ простой, деревенскій мальчикъ!
Мнѣ показалось, что я ослышался, до того удивителенъ было отвѣтъ миссъ Гавишамъ:
— Что жъ такое? ты можешь разбить ему сердце.