— Вы знаете, что я вынуждена была проявить твердость, — продолжала Камилла. — Я сказала: это будетъ позоромъ для нашей семьи. Я сказала ему, что безъ плерезъ наша семья будетъ опозорена. Я плакала отъ завтрака до обѣда. Я разстроила себѣ пищевареніе. Наконецъ онъ вспылилъ по обыкновенію и, выругавшись, сказалъ: «Дѣлайте, какъ знаете». Слава Богу, для меня всегда будетъ служить утѣшеніемъ, что я тотчасъ пошла въ проливной дождь и купила плерезы.
— Но вѣдь заплатилъ за нихъ, конечно, онъ? — спросила Эстелла.
— Вопросъ не въ томъ, дорогое дитя, кто заплатилъ за нихъ, — отвѣтила Камилла. — Я купила ихъ. И я часто съ умиленіемъ думаю объ этомъ, когда просыпаюсь по ночамъ.
Звуки отдаленнаго колокольчика и крикъ или зовъ изъ коридора, по которому я пришелъ, прервали бесѣду, и Эстелла сказала мнѣ:
— Пора, мальчикъ!
Когда я уходилъ, они всѣ глядѣли на меня съ крайнимъ презрѣніемъ, и, уходя, я слышалъ, какъ Сара Покетъ проговорила:
— Скажите на милость! Что еще дальше будетъ!
А Камилла прибавила съ негодованіемъ:
— Бываютъ же фантазіи! вотъ что выдумали!
Когда мы шли со свѣчкой по темному коридору, Эстелла вдругъ остановилась и повернулась ко мнѣ; наклонивъ свое лицо близко къ моему, она проговорила съ свойственнымъ ей задоромъ, точно дразнила меня: